Смерть отца.

Он вырос в маленьком провинциальном городке, который образовался вокруг железнодорожного вокзала. Они жили на окраине, довольно далеко от этого вокзала, но осенью, когда в садах их поселка облетала листва, и воздух становился влажным от дождей, и по утрам печка не хотела растапливаться, стук вагонных колес доносился и до их домика. И, засыпая, он слышал этот ритмичный перестук дальних поездов. Нет, он не думал о людях, которые едут в их вагонах по своим делам, которые были ему неинтересны. Он просто знал, что однажды, окончив школу, он сядет в один из этих поездов и уедет поступать в институт.

Так и случилось.

Школу он окончил без медали, но аттестат у него был хороший, с вполне приличным проходным баллом. Тогда не было ЕГЭ, и надо было сдавать вступительные экзамены в ВУЗ. И он со своим пятерочным средним школьным баллом собрался ехать в Москву, а не в областной центр. Отец был против. Так и сказал тогда – вдруг со мной что случиться, а ты будешь далеко.

«Да что с тобой случиться?» - удивился он тогда.

Во время его вступительных экзаменов отца увезли в больницу с сердечным приступом. Ему нельзя было пить, но он не мог сдержаться и остановиться помле первой рюмки. Проклятая водка была сильнее него.

Он как раз сдал последний экзамен, когда отец попал в больницу и хотел сразу выехать. Но мать сказала, что ничего страшного, врачи обещают выписать его через неделю и что он может задержаться в Москве, чтобы узнать – поступил или нет.

А через день пришла телеграмма. «Срочно выезжай папа умер».

С этой телеграммой он, отстояв очередь, получил билет на этот же день. И даже успел съездить в институт, посмотреть списки поступивших, и найти там свою фамилию.

Он ехал в поезде, слушал стук колес и мечтал, чтобы телеграмма оказалась ошибкой. Бывают же такие ошибки.

Открыв калитку, он вошел во двор и увидел мать в черном платье. «Сынок», обняла она его и заплакала.

Отец работал на другом конце города, уходил, когда дети еще спали, возвращался только к ужину. И не всегда трезвый. По воскресеньям чаще всего исчезал, возвращался пьяный и ложился спать. Если оставался дома, то возился по хозяйству. Стучал молотком то в сарае, то в сенях. Его, мальчика, почему-то к этому не привлекал. И он смотрел из окна, как отец поправляет забор, или, проходя мимо, косил глазом на газету, на которой были разложены инструменты, гвозди, замечал карандаш, торчащий за ухом, иногда отец звал его придержать другой конец сантиметровой ленты, сделав пометку, говорил себе «Ага» и бросал ему через плечо – можешь идти. Можно сказать, что отец вообще не принимал участия в его воспитании.

Впрочем, в те, послевоенные годы, родителям было не до воспитания детей. Все их силы уходили на то, чтобы накормить, обуть, одеть. Воспитание сводилось к проверке дневника по выходным и разговорам об оценках. А так как он учился хорошо, то и разговаривать было как бы не о чем.

После похорон он уехал в институт. И вроде бы не очень вспоминал об отце, окунувшись в веселую студенческую жизнь.

Но в октябре на шее, под волосами, появилась какая-то короста.

Перед этим ему приснился сон. Увидел он отца, лицо которого было покрыто чем-то вроде экземы. Он протянул ему руку, но рядом появилась мать. Она ударила отца по этой протянутой руке и сказала:

- Ты что? Он же еше молодой.

И отец исчез. Мама посмотрела на сына, и он проснулся.

Вот через неделю после этого сна он и обнаружил эту коросту на шее.

Врач сразу спросила:

- Что? Так сильно переживал из-за поступления в институт? Это у тебя реакция на стресс.

- У меня папа умер в августе.

Врач сочувственно покачала головой и выписала какую-то протирку. Он мазал ее года два, тщательно проглаживал утюгом воротники рубашек. Потом всё прошло.

Но ближе к концу института он вдруг почувствовал, как ему не хватает отца. Он вдруг понял, что только отец смог бы ответить на вопросы, которые его тревожат.

Но некого было спросить.

Он женился, родилась девочка, потом сын. И он понял, что одеть, обуть и накормить детей – не такая простая задача. Но, работая на даче, всегда звал сына, показывал ему как держать молоток, топор, учил мужским работам, которым обучился сам после смерти отца, когда на студенческих каникулах мать просила починить то одно, то другое. И всё удивлялась, откуда он всё это знает и умеет.

- Отец говорил, что тебе это не понадобиться, - рассказывала она, - говорил, что ты будешь жить в квартире, на всем готовом. Говорил – пусть учиться, это важнее. А тебе вот тоже досталась его доля.

- Ничего, - отвечал он, - будем и мы жить в квартире на всем готовом.