После развала СССР и блока казалось, что есть шанс положить конец многолетней конфронтации между Россией и Западом, поскольку обе стороны демонстрировали свою приверженность принципам Парижской хартии для Новой Европы, подписанной в ноябре 1990 г. в Париже. Однако в 90-е и 2000-е годы цепь событий, ответственность за которые несут обе стороны, привела к взаимному охлаждению и более того, к скатыванию к состоянию близкому к холодной войне. Если коротко характеризовать период после окончания биполярной конфронтации, то его можно назвать временем упущенных возможностей, когда Россия и Евро-Атлантика имели широкое поле для выстраивания стратегического партнерства, но не смогли или не захотели им воспользоваться.
Попробуем разобраться без эмоций в происходящем. Сначала поговорим об отношениях Россия - ЕС.
После событий в Крыму и начала боевых действий на юго-востоке Украины Евросоюз (по инициативе Германии и Великобритании) прекратил проведение совместных мероприятий и ввел санкции против РФ. Была приостановлена работа всех совместных органов и мероприятий, которые до этого составили каркас провозглашенного во второй половине 2000-х годов стратегического партнерства.
В своей глобальной стратегии по внешней политике и политике безопасности ЕС провозгласил следующее: «Нарушение Россией международного права и дестабилизация ситуации в Украине наряду с затяжными конфликтами в регионе Черного моря стали вызовом для основ европейской системы безопасности. Мы будем едины в защите международного права, демократических прав человека, сотрудничества и права каждого государства свободно определять свое будущее… Мы не признаем незаконную аннексию Крыма Россией и не смиримся с дестабилизацией всей Украины».
Весной 2016 г. ЕС провозгласил пять принципов построения взаимоотношений с Россией, главным из которых является принцип «избирательного взаимодействия», который предполагает, что ЕС будет сотрудничать с Москвой только по вопросам, которые представляют интерес для самого Евросоюза. Однако непонятно, как при этом будут учитываться вопросы, представляющие интерес для РФ.
Брюссель неоднократно подчеркивал, что поводом для, так сказать, «разблокировки» отношений будет являться прогресс в реализации Минских соглашений по урегулированию в Украине. И здесь очень много неясностей: ЕС считает Россию участницей конфликта, вместе с тем Москва никогда не признает себя таковой. Возникает вопрос — как могут соглашения, основной целью которых было прекращение огня и спасение украинской армии (кстати говоря, эту задачу они выполнили и в 2014 г. после Илловайска, и в 2015 г. после Дебальцево), являться основой для разрешения конфликта в целом, ибо требования политического характера, предъявляемые Украине, будут означать поражение любого режима, находящегося в Киеве. Второй вопрос — о релевантности «нормандского формата», эффективность которого вызывает большие сомнения в связи с очередным обострением отношений между Россией и Западом.
При всем этом следует отметить, что рабочие контакты между Россией и ЕС продолжаются, а товарооборот между ними в 2017 г. вырос на 27%, однако они не могут способствовать замещению стратегии по созданию «общих пространств», которая была провозглашена в первой половине 2000-х и которая потерпела фиаско по той причине, что Россия и ЕС не имели общих целей по их формированию, а рассматривали друг друга в качестве конкурентов. Идея сотрудничества двух интеграционных образований — ЕС и ЕАЭС пока, видимо, неосуществима по причине слабости ЕАЭС и вследствие позиции союзников России — Белоруссии и Казахстана.
Представляется рациональным вернуться к идее формирования Совета ЕС–Россия по вопросам безопасности, которая обсуждалась после Кавказского кризиса осенью 2008 г. Это обусловлено тем, что, как считает известный российский европеист Ю. Борко, главной сферой общих интересов на ближайшие годы будет именно сфера безопасности. И хотя в настоящий момент обе стороны заняты наращиванием собственных военных потенциалов (ЕС совместно с НАТО), основными и реальными угрозами их безопасности будут воинствующий исламистский терроризм, последствия изменения климата, непредсказуемость, исходящая из центра западного мира — из Вашингтона (фактор Трампа), распространение ОМУ и средств его доставки, милитаризация космоса, киберугрозы и ряд других. По всем этим вопросам ЕС и Россия не имеют альтернативы взаимному сотрудничеству.
Пока же с обеих сторон отсутствует политическая воля к осознанию причин нынешнего кризиса, их оценки и переосмысления. Не просматривается потенциал формирования архитектуры общеевропейской безопасности на основе баланса интересов Россия–ЕС.
Следующая публикация: об отношениях России и НАТО