К горлу подступает ком — я снова волнуюсь, будто в первый раз. Смотрю на чертову дверь и нехотя дергаю ручку, та поддаётся и открывается с ужасным скрипом, который режет слух. Отвратительно.
На удивление, дома тихо. Никаких: "Ну что, уже пришёл?". Может быть, следует передумать или все взвесить ещё раз? На секунду задумываюсь, улавливаю приторный запах женским духов и тут же слегка скалюсь, отгоняя от себя все мысли. Нет, я сегодня сделаю это. Я давным-давно всё решил.
Поправив лямку своего рюкзака, тихо закрываю за собой входную дверь — снова раздаётся жуткий скрип. Взглянул на пол и увидел пару женских туфель, стоящих под вешалкой. Незнакомое розовое пальто — очередная новенькая жертва.
Горько усмехнувшись, снимаю свои замызганные кроссовки и ступаю вперед по паркету в сторону кухни. В надежде, что там что-то осталось со вчерашних посиделок, ныряю в кухню, к холодильнику, но кроме бутылок с пивом ничерта нет. Стол так же пуст, если не брать во внимание гору пустой посуды.
— Джесс, — кричу я и мой голос раздается эхом во всём доме. Ответа нет, значит, её все ещё нет дома. Видимо, задерживается на танцах, как это обычно бывает в вечер четверга. Видимо, все к лучшему.
Включив чайник, выдвигаюсь в сторону своей комнаты с рюкзаком наперевес. Лень снимать куртку. Тихо ступая по лестнице, на втором этаже слышу всхлипы, а затем протяжный стон. Как же ненавижу. Очередная кукла в постели гребаного садиста. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, но делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Следую советом психотерапевта, но это пока не работает. Разум будто затуманен.
Выждав немного, продолжаю подниматься. Проходя мимо отцовской, замечаю, что дверь приоткрыта. Как и предполагалось — на нём скачет девица. Судя по всему, это Мэгги — продавщица из местного магазинчика. Узнал её по татуировке на правой лопатке. Чёрт, помню, как она вырядилась в то чёрное платье с открытыми плечами, демонстрируя всем свою яркую бабочку, набитую когда-то по пьяни.
Ныряю в свою комнату и закрываю дверь на ключ. Да поворота. Вряд ли его это сдержит, но так я хотя бы выиграю минуту времени. Стягиваю свою куртку и швыряю на пол, черный потертый рюкзак бережно кладу на заправленную кровать.
— Я должен закончить это, — говорю себе под нос, будто бы пытаюсь себя в чем-то убедить. Зачем? Все давно уже решил. Осталось только сделать фантазию явью.
Нужно переодеться. В утренней драке замарал рубашку кровью — неприятно. Медленно расстегивая пуговицы, обращаю внимание на красные костяшки рук — не самое страшное, что можно увидеть, разглядывая мое тело. Или тело сестры.
За стенкой слышаться очередные стоны и просьбы не останавливаться. Мысленно отсчитываю в голове десять секунд, прекрасно зная, что этот урод не любит подобных криков и обязательно приложится своей ладонью к ее щеке. Что и происходит ровно через десять секунд с криком: "Заткнись". Как предсказуемо.
Вновь на лице появляется усмешка. Изучаю взглядом пол, который вчера отмывали с Джесс от крови. Плохо оттерли, нужно будет заняться этим позже. Расстегиваю манжеты рубашки и стягиваю ее с себя. Делаю пару шагов в сторону и оказываюсь перед зеркалом.
Не чувствую жалости, глядя на себя. Внутри скапливается только ненависть и злость, которая давным-давно переполнила чашу и выплескивается уже за самые края. Вытягиваю руки вперед, глядя на синяки, оставленные выше локтей по самые плечи. На груди с левой стороны до сих пор ярко-красные ожоги, оставленные сигаретой. Вновь усмешка.
Открываю шкаф, вытягивая оттуда красную футболку с эмблемой сборной Испании по футболу. Одна из любимых, подаренных мамой. С теплотой и улыбкой вспоминаю её, но из омута воспоминаний выдергивает очередной крик. Чёрт бы тебе побрал.
Взглянув на часы, вижу, что уже почти семь. За дверью слышаться шорохи и шаги. Девица о чем-то болтает, судя по всему, удовлетворенная. Удивительно.
— Я зайду завтра, — щебечет Мэг, вызывая у отца довольный смешок.
— Я так не думаю, дорогая, — проносится у меня в голове, когда поворачиваю голову в сторону своего рюкзака.
Слышу, как она спускается и продолжает трещать о чем-то без умолку. Отец отвечает односложно, хочет быстрее отвязаться. Через пару минут внизу раздается скрип двери.
— Алекс, — доносится рёв с первого этажа. — Вернулся, паршивец. Не бойся, сегодня я добрый. Во всяком случае пока.
Довольно смеется и топает своими здоровыми ногами по деревянной лестнице, которая вот-вот проломится под тяжестью его туши. Во всяком случае, так хотелось мне, но этого никогда не происходило. Зато этой лестницы с завидной частотой летал я. Очередная горькая усмешка.
— Открывай давай дверь, — он уже рядом и колотит своей ладонью по моей хлипкой двери. —Где носит твою сестру?
Слышу по интонации, что он взбешен. От этого сердце начинает колотиться еще сильнее, в висках давит, ощущаю как начинают трястись руки. В мыслях все было гораздо проще и легче. Нужно собраться.
— Открывай! — он настойчив как никогда и это раздражает ещё больше. Минута и дверь в очередной раз срывается с петель. Я уже его жду.
Вижу, как в его глазах сначала читается непонимание, а затем усмешка. Сомневается в том, что я могу это сделать.
— Не подходи, — тихо выговариваю, сжимая в руках дробовик, который стащил из дома Майерсов. Заряжен — я проверял.
— Щенок, — выдает он на выдохе, делая пару шагов вперед. — Ты должен быть благодарен мне и просить прощения каждый день за то, что я не вышвырнул тебя.
— Прости, пап, — спокойно парирую, медленно опуская ствол оружия вниз. — Но я обещал голосам в голове сделать это сегодня.
Дьявольская усмешка. Выстрел.