Автор: Николай Соснов
Елена Витальевна вышла из трамвая и нервно оглядела остановку. Так и есть! Он опять тут. Сидит на синей скамье у газетного киоска, жует пирожок и смотрит на нее наглыми глазами.
Сергей Кончаков, второкурсник, заваливший у Елены Витальевны зачет по истории философии, сопровождал ее всюду уже вторую неделю. Стоял под дверью рабочего кабинета. Подпирал стенки у аудиторий, где она принимала экзамены. Караулил у дома, магазина, аптеки. Даже на еженедельные субботние посиделки с подругами приперся и весь вечер терпеливо ждал у кафе. Он ходил за Еленой Витальевной и клянчил, выпрашивал, требовал вожделенный зачет.
Учить и сдавать по-честному Кончаков не собирался. На зачете ему достался простейший вопрос о философии Гераклита. Из учебника тема на полтора абзаца. Выучить — раз плюнуть, это вам не Кант с Гегелем. Елена Витальевна вовсе не хотела придираться к этому красивому юноше с тонкими злыми чертами лица, будущему неплохому физику, если судить по отметкам в зачетке. Ей смолоду нравились такие вот породистые типы. Но Кончаков даже не знал кто такой Гераклит! И, что особенно обидно, не хотел знать. Подобного отношения к своему предмету Елена Витальевна вытерпеть не смогла и теперь расплачивалась за принципиальность.
Еще раз бросив на Кончакова опасливый взгляд, преподавательница поспешила к подъезду, благо ее девятиэтажка стояла всего в полусотне метров от остановки. По пути она поправила волосы и постаралась идти так, чтобы подчеркнуть преимущества своей все еще статной фигуры, облаченной в новое платье с цветочным принтом. Елене Витальевне уже за полтинник, романтические иллюзии позади, как и личная жизнь, а все равно природа брала свое. Да была ли она, эта личная жизнь? Первый жених отвалился, не дождавшись, пока Леночка защитит кандидатскую и будет готова к браку. Второго она сама прогнала, когда поняла, что нужна ему, как трамплин для поступления в аспирантуру и откоса от армии.
Потом Елена Витальевна защищала докторскую, продиралась сквозь интриги коллег, чтобы стать профессором. Было не до мужчин. К полувековому юбилею Елена Витальевна подошла заместителем декана философского факультета и первым кандидатом в его преемники. Университет заменил ей семью.
Елена Витальевна почти добралась до подъезда, когда краем глаза заметила позади себя движение. Доев пирожок, Кончаков не спеша направился в ее сторону. Сейчас нагонит и опять начнет канючить. Чтобы не попасть в очередной раз в неловкую ситуацию, Елена Витальевна поспешила открыть дверь. Она убедилась, что студент не успевает проскочить следом, и вызвала лифт. Створки разъехались сразу же: кабина поджидала Елену Витальевну на первом этаже.
Старый лифт медленно с натужным скрипом поднимался на девятый этаж, а Елена Витальевна все вспоминала и вспоминала. Зачем она так прилежно училась в школе? Пока подружки гуляли и бегали на свидания, Лена корпела над учебниками, готовя домашнюю работу. Потом тоже самое повторилось в универе. Любовь она постоянно откладывала на потом, не сомневаясь, что в свой срок явится к ней прекрасный принц…
Елена Витальевна вздохнула и горько усмехнулась. Какой же наивной она была! Молодость шла мимо, а юная дурочка зарылась в книги, поддавшись на мнимое очарование философских систем. Принц пришел к ней в период аспирантуры. Правда, сорокалетний майор строительных войск, пусть и привлекательный внешне, вряд ли дотягивал до ее идеала, но к тому моменту Елена начала кое-что понимать и претендента не оттолкнула. Он ушел сам, убедившись, что создание семьи не стоит первым номером в списке приоритетов его невесты. Второго жениха Елена Витальевна вспоминать не стала. Этого человека она из своей биографии вычеркнула.
Лифт выпустил ее на площадку девятого этажа и поехал вниз. Елена Витальевна достала из сумочки ключи и отперла входную дверь своей неуютной однушки, которую никогда не считала домом в полном смысле слова. Дом там, где семья, а после папиной смерти у Елены Витальевны не осталось никого, кто дожидался бы ее возвращения с работы. Единственные друзья, которые скрашивали ее одинокие вечерние досуги — Платон и Аристотель, чьи тома стояли в книжном шкафу на отдельной полке, не смешиваясь с Пушкиным, Толстым и Горьким. Современных писателей Елена Витальевна презирала и никогда не читала из художественной литературы ничего новее Чингиза Айтматова.
Елена Витальевна переступила порог. Тогда-то к ней и подбежал Кончаков. Каким-то образом он сумел пробраться в дом и опередить лифт. Затаившись на лестнице, он дождался открытия двери и влетел в квартиру преподавательницы, втолкнув Елену Витальевну в прихожую. Та едва не упала, но сумела перенести вес и опустилась на пуфик, используемый обычно в качестве удобного сиденья при надевании обуви. Дверь за ними захлопнулась. Клацнул старинный автоматический замок.
- Ты совсем спятил, Кончаков!? - закричала Елена Витальевна. - Да я завтра же докладную твоему декану…
Кончаков ничего не ответил. Он посмотрел на Елену Витальевну так, что она поняла: сегодня выпрашивать зачет он не будет. Студент подошел к Елене Витальевне вплотную. Пальцы его зарылись в складки ее помятого платья.
Происходящее шокировало Елену Витальевну, и она некоторое время бездействовала. А, когда поняла, что надо дать отпор Кончакову, стало слишком поздно. Умом-то Елена Витальевна все понимала, но тело реагировало по-своему. Кончаков ей очень нравился и, когда наяву сбылось то, что в шутку грезилось в минуты перед сном, профессор философии уступил место женщине.
Елена Витальевна предприняла единственную серьезную попытку вырваться, однако, сама понимала, что всего лишь обозначает свое несогласие, чтобы успокоить обозленную совесть. Конечно, ее сопротивление было немедленно подавлено. Кончаков обращался с ней грубо и жестко, не жестоко, но как-то безразлично, словно выполнял не противную, но скучную работу. Почему-то именно такое его поведение необыкновенно взволновало Елену Витальевну.
Она добилась от студента единственной уступки: с пола прихожей они переместились на кровать. Сергей снял футболку, и следующие несколько минут Елена Витальевна любовалась его крепким торсом. Потом он поменял положение. Ее лицо уткнулось в подушку, а окружающий мир постепенно сузился до одной точки на собственном теле, пульсирование которой довело Елену Витальевну сначала до исступления, а потом до полного изнеможения.
Потом она валялась под простыней, почему-то застеснявшись теперь своего потного пожилого тела, а Кончаков спокойно оделся и достал зачетку. Елена Витальевна расписалась и спросила:
- Ты… придешь еще?
Вопрос прозвучал, как униженная просьба. Кончаков усмехнулся и вышел, так и не сказав ни слова.
Следующим вечером Елена Витальевна впервые за много лет ничего не читала. Она включила оставшийся от отца телевизор, который обычно использовала лишь в новогоднюю ночь, когда даже ей казалось неуместным читать книги. Шли новости. Показывали репортаж с Международной космической станции. Елена Витальевна глазела на свою сверстницу, которой двое мужиков помогали влезть в скафандр, но мысли ее витали далеко от происходящего на экране. Придет ли Сергей еще раз? Конечно, глупо надеяться на это. Зачет получен. Зачем ему теперь пожилая профессорша? Да и не может между ними быть ничего прочного. Поддавшись зову плоти, она совершила большую ошибку. Ректорша — та еще ханжа. Если о ее поступке узнают в администрации университета…
Елена Витальевна вдруг осознала, что на самом деле ни о чем не жалеет. Ну и пусть ее уволят с волчьим билетом. Ей все равно. Она припомнила кое-какие моменты вчерашнего свидания с Кончаковым и ощутила, как с удовольствием густо краснеет.
Пропиликал дверной звонок. У Елены Витальевны захолонуло сердце. Это он, некому больше ее навестить в такой поздний час!
Она посмотрела в глазок. У двери неуверенно отирался Сашка Браунец - еще один второкурсник-физик, заваливший зачет по истории философии. Значит, так! Кончаков не только разболтал о вчерашнем, но и прислал за тем же самым своего одногруппника.
Минуту Елену Витальевну душила злость. Обычный гнев отвергнутой и униженной женщины. Потом она опять припомнила Кончакова без футболки, и решила, что пора взрослеть. Хватит с нее платоновского идеализма. Отныне Елена Витальевна переходит к материалистам в школу Эпикура, проповедника наслаждений и удовольствий. Браунец, конечно, не Кончаков, но тоже парень в ее вкусе. Но черта с два он отделается двадцатью минутами!
Елена Витальевна отворила дверь и пригласила студента:
- Заходи, Саша! У нас будет углубленный курс индивидуальных занятий. Думаю, он займет недели три. Как раз до дня сверки зачетных книжек.
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.