Это был девяностый год и Москва, проваливающаяся в октябрь, как в ад. Каждый день в магазине что-то исчезало, пока в голых стенах не осталось одно- банки с морской капустой. Это напоминало процесс превращения милой девушки в уродливую, страшную клоунессу из балагана, который пел - тру-тру-тру колоре…
Вскоре все на моем курсе в Литинституте, да и сам наш Лит, стали напоминать сборище комиков. Да посудите сами- на пятьдесят человек у нас были два человека по имени Фарит. Это надо было постараться - найти со всего чуть ли не трехмиллионного СССР. Для большей комичности на следующий год их число увеличилось ровно вдвое, так что мы их стали уже классифицировать. Были у нас Фарит большой и Фарит маленький, Фарит- башкир и Фарит-татарин. От них затем отпочковался мифический персонаж, который зажил на страницах «Независимой газеты». Этот был Изюмов.
Комичны были все, каждый наособицу, комичен был и я.
Однако у нас были и серьезные люди.
Первым из них я назову Володю- -летчика. Он был офицером, уволенным в запас. Ему предложили помочь поступить в какой угодно вуз. Он выбрал Литературный институт. Но поскольку у него была семья, дети, а на стипендию прожить было невозможно, он вскоре исчез. Что с ним стало- мне неизвестно.
Вторым серьезным человеком был Леня Шевченко. Он практически никогда не улыбался. Кажется, его лицо вообще не могло растягиваться в ширину, застыв, как пластмасса, в каком-то вежливо-доброжелательном состоянии. Его вышвырнуло из института, он еще жил какое-то время в своем Волгограде, пока в один из дней его не обнаружили мертвым. Он был убит неизвестными. Кто, за что? Бог весть.
Третьим серьезным человеком был Руслан Марсович. Вежливый, внимательный, хорошо, как пожилой писатель, одетый, сытый и опрятный, он производил впечатление хозяина жизни, литературного полковника, который завтра станет генералом. Все ему давалось легко, все удавалось. Его обнаружили в собственной квартире, связанным, на стуле. Говорят, его перед смертью пытали. За что его так - осталось неизвестным.
Да, мы были комичны. Комичность эта проистекала от беззвучного землетрясения, которое вскоре разрушило страну нашего детства. И эта же комичность нас спасла. Словно фанаты броуновского движения, мы ударялись из одной веру в другую, нас бросали во все возможные стороны. И вот – мы пережили это время. А те, кто олицетворял собой надежность, кто был создан, как говорится, на века - их разломало на куски.