Сочиняйло сказывает. Жил-был в селе Прямые Руки Яшка Кулебякин, все что-то мастерил, что-то изобретал. Пока честной народ в поле спину горбатит, тот запрется в своей мастерской и не выходит оттуда пока страда не закончится. Все думали, что Яшка так от работы отлынивает, ругали его на чем свет стоит, а он пожмет плечами и опять в своей мастерской скроется. Чем питался только?
И вот в один осенний день бежит Яшка по селу и кричит, чтобы собирался честной люд возле его мастерской. Народ сначала опешил, не ожидал от Яшки такой прыти, а потом пошел – интересно же что там. А там во дворе стоит машина чудная, которой свет никогда не видывал: будто бы карета, а лошадь запрягать некуда. Четыре колеса, спереди стекляшки какие-то, будто бы глаза, перед сиденьем слева баранка, а рядом палка из пола торчит.
Яшка же объясняет, что изобрел самоходный транспортер: крутишь баранку, дергаешь за рычаг и чудо-машина везет тебя куда надо. Народ стоит, затылки чешет. Хороший же аппарат! Полезный! Видать, зря Яшку ругали! Кто-то из толпы ему даже выкрикнул: «Ты, Яшка, прям как Ильин моск!». Яшка же расплылся в улыбке, ему сравнение с мозгом Ильи, местного мудреца прошлого, как бальзам на пузо.
Сразу же Яшке заказы на чудо-машину посыпались и года не прошло, как у всех в округе такие аппараты во дворах стоял. Да только выяснилась одна особенность, про которую ни люди не знали, ни сам Яшка не ведывал.
Стоило только сесть человеку за баранку этого агрегата, так вместо человеческой головы песья вырастала, и вот вцепится он в баранку свою, чуть ли не зубами, и гав-гав-гав по сторонам – все ему мешают, и все ему не так. Дернет пару раз палку ту, что из пола торчит, будто бы тузик кость, и опять гав-гав-гав. Ежели кто его машину заденет случайно, так и укусить мог! А выйдет из машины – опять человеком становится: добрый, улыбается, шутит – и не скажешь, что пару минут назад, он из окна движущегося агрегата всю округу лаем своим озарял.
Правда, у отдельных личностей человеческая голова не отрастала – совсем забывали о своей человеческой сути. Ходили будто бы короли, а сами собаки собаками. В самых тяжелых случаях такие даже цепь блестящую на себя вешали. Люди таких обходили и непонятно почему: то ли злобного рыка, то ли блох нацеплять опасались.
Народу все это не нравилось, но от яшкиного агрегата отказаться уже не могли – привыкли. С тех пор прошло уже много времени, машины другими стали, да только все одно – стоит человеку за баранку сесть, так опять это гав-гав-гав начинается.