Мне радостно видеть тебя маленьким в апреле одна тысяча девятьсот девяноста второго года. Здесь тебе около месяца...
Начало второго месяца весны выдалось холодным. Дул ледяной ветер при ярком солнце и безоблачном небе. Обещанное прогнозом тепло задерживалось на юге. Курсы повышения квалификации были пройдены, экзамены сданы, беременность моя развивалась нормально. В марте внезапно не стало моей первой собаки. Капитолины. Мудрого йоркширского терьера...
Тогда мне не терпелось, едва дождалась первого выходного, и мы втроём пошли на поиски нового друга семьи. Мы не знали какой породы должна быть эта собака. Я знала только одно, что друга можно определить по глазам, сердце обязательно подскажет, когда встретишь.
Как неуютно, холодно было на птичьем рынке начала девяностых… Эти покорёженные, с лохмотьями старой краски, кривые, простите, затхлые прилавки. Под ногами сор и грязь. Общее раздражение висело в воздухе, замешенное на мутном азарте купи-продайства. Ничего нам не нравилось: ни породы породистых, ни ярмарочность заводчиков, ни крикливость зазывал по случаю.
Холодный ветер в такой обстановке, срывающий шапки, платки и шарфы, рвущий полы пальто и фалды плащей, стал нашим союзником. Он хоть как-то проветривал и чистил среду. Люди суетились, сновали челноками, каждый что-то искал, сговаривался о цене в розницу и оптом. Питомцы массово скулили, гавкали, рычали, мяукали, чирикали, шипели, кудахтали, совсем испуганные забивались в дальние углы клеток…
Моя мама и мы с мужем обходили лабиринты рынка квадрат за квадратом, боясь пропустить друга, с надеждой всматривались в каждого щенка, так обойдя весь базар, приблизились к самому отдалённому участку …
Ещё один дрожащий комочек, чёрный как смоль, насупленный, лобастенький, с большими лопухами вместо аккуратных стоячих ушек, с потупленным в сторону взором, словно отвернувшийся от всего мира и уткнувшийся чёрным носом в одну точку — тёмную ладонь той, что хотела продать побыстрее, другая рука её грелась в кармане видавшего виды драпового пальто. Воротник пальто был знатно побит молью. Я присела, чтобы встретиться взглядом с глазами щенка. Перегар от хозяйки не чувствовался, но ей невозможно было скрыть своё желание выпить. Всё тело этой женщины ходило ходуном. Терпение "хозяйки-продавщицы" заканчивалось, зуб на зуб не попадал. На словах она уговаривала нас, что щенок "чистокровный спаниель, что хвост купирован вовремя и правильно, щенок привит ветеринаром, что продаёт она за так по доброте душевной"…
— Если бы нам нужна была чистокровная собака с паспортом — мы бы не пришли на "Птичку". Так что особенно не старайтесь, гражданочка, — проговорила я столь строго, что у той аргументы закончились, начались глубокие вздохи с всхлипыванием.
— Не правда ли он нас дожидался? — сказала я, оборачиваясь уже к мужу и маме, почувствовав их улыбки. Они признали щенка за своего. И в это время он потянулся сам к моим рукам. Ещё до оплаты обречённый взгляд и утраченный интерес к жизни обрёл надежду. Когда загорается эта искра начинаешь верить в чудеса...
Стал он нам недёшево, мы не хотели торговаться. Найдя того, кого искали, сразу направились к выходу. Даже то, что это — мальчик, мы все рассчитывали на девочку, нас, в конечном итоге, не смутило. На моих руках спаниелька успокоился, и я ощутила шёлковое тепло всех шерстяных складочек. Щенок просто прилип ко мне. Вот такой выдался тогда лучезарный день. Мы всю дорогу согревали друг друга…
Тебе, Джим, сразу понравились мои руки, а мне запах молока с кофе на твоей шерсти. Ты по-хозяйски залез под плащ и разлёгся на животе. Проспал всю дорогу. Мама беспокоилась за нас. Муж улыбался. А я восторгалась, не закрывая рта, говорила и говорила...
Еще бы! Через три месяца мне рожать. А тут щенок спаниеля! Самый лучший щенок в мире теперь со мной... С нами! У тебя должно быть... Имя, а не кличка...
— Лучше есенинского Джима имени нет! — сделал заключение муж.
— Мне тоже на ум пришла собака Качалова, — срезюмировала мама, — правда, там речь шла о добермане.
Глядя на этого обворожительного и деятельного, вечного в движении щенка, с черной лоснящейся шерстью, теплой и прохладной одновременно, с крупными выразительными маслинами глаз, обволакивающими каждого даже при мимолетном взгляде, всякий раз норовящего и умеющего лизнуть меня в лицо, я согласилась с этим именем.
— Трижды да. Будь Джимом! Джим, Джимка, — и щенок подкатился к моим ногам.
Глава вторая:"Джим растёт"
Глава третья:"Решающий голос Джима".