Ружьё, висевшее с самого начала спектакля, наконец, выстрелило. Михаила Светова - главное лицо ЛПР, обвиняют в развращении несовершеннолетних. Ситуация была ожидаемой. Власть просто не могла не воспользоваться таким очевидным способом очернения либертарианского и оппозиционного движения. О фантазиях Светова знали почти все, кто про него читал. Весь вопрос, с точки зрения правительства, был в выборе подходящего момента. Необходимо было дождаться, пока Либертарианство станет достаточно популярным, что бы удар вышел болезненным. Что касается состава самого дела, то, вероятно, Светов, формально, никаких законов РФ, по крайней мере на ее территории, не нарушал, так как, девушке было 16. Делает ли Светова это более приятным типом? Нет. Делает ли это его не лучшим лидером оппозиции? Да. Это тоже было очевидно сразу.
Это был микроконтекст, теперь давайте о макроконтексте. Посмотрим как отреагировали различные политические силы на обвинения. Алексей Навальный достаточно мягко и грамотно обошел вопрос пристрастий Светова, сконцентрировавшись на политической составляющей. Настоящий пир злорадства развернулся в комментариях печально известного рассадника леваков — Equality. Думаю, это неслучайно. Чем тоталитарнее по своей природе политическая группировка, тем активнее она любит использовать подобные темы. Обвинения в педофилии в России и на западе, как и обвинения в сексуальных домогательствах давно стали мощным рычагом давления на общество и особенно на мужчин. Десятилетия назад сексуальные обвинения использовали консервативные по нынешним меркам политики, примерно с теми же целями. Тема секса всегда является одной из ключевых в обществе (Почему это так, мы уже писали ранее) и ни одна группировка стремящаяся к политическому господство не может справится с искушением использовать её для антипиара.
Впрочем, одними грязными обвинениями связь секса и политики не ограничивается. Следующий момент, который хотелось бы обсудить это дело Светова, в контексте меняющейся внутренней политики российского государства. Все мы помним недавний законопроект о домашнем насилии, как две капли воды похожий на таковые на западе. Судя по всему, власть больше не устраивает игра в духовные и скрепы и на их место постепенно будут приходить скрепы гендерные, скопированные с запада. TrashSmash администраторы Equality это новые Милоновы и Мизулины. Они будут создавать радикальную гендерную и феминисткую повестку, а власть будет принимать более умеренные законы и использовать их для репрессий и удушливого прессинга к российским мужчинам. Почему именно к мужчинам? Потому что именно мужчины представляют собой единственную угрозу любой власти (которая тоже представлена мужчинами). Женщины являются удобным электоратом, не способным, в среднем, на серьёзные действия и рациональный коллективный выбор, поддерживающим расширение государства на все сферы жизни (мы уже писали о влиянии женщин на цивилизацию).
Поспекулируем немного. Если уходить в политические глубины, можно предположить, что свобода общества, как независимость его членов от центра и официальной идеологии прямо пропорциональная свободе мужчин, в том числе и сексуальной и обратно пропорциональна свободе женщин, прежде всего сексуальной. Для женщин освободительные и либеральные движения выгодны и хороши, лишь пока они говорят о их возможности как можно более свободно распоряжаться своим телом. В свободном рынке, свободе мысли, в целом, антипатернализме они не особо заинтересованы. Для мужчин ситуация немного иная. В консервативных обществах сексуальная свобода мужчин ограничена отцами и братьями женщин и порождает низовую иерархию, необходимость подстраиваться под других мужчин. Если общество насаждает моногамию, то сексуальный ресурс распределяется без значительного неравенства, что делает ситуацию терпимой, а рычаг ограниченным. Если в обществе присутствует полигамия, то это приводит к значительной нестабильности. Таким образом, для мужчин сексуальная свобода означает, прежде всего, свободу доступа к сексу, для женщин свободу отвергать большинство мужчин(кроме генетически лучших) без достаточной платы с их стороны выраженной в материальной или нематериальной форме. Для политической элиты выгоден и консервативный способ организации иерархии в обществе и постлиберальный. Второй, на практике, возможно,более эффективен. Тут можно было бы порадоваться за нашу элиту и их освоение современных методов правления но… Можно предположить, что этот процесс лишь по началу находится в синергии с интересами власти. В итоге, явление приобретает столь широкий масштаб, что начинает угрожать даже политической элите. Об этом мы писали в связи с делом Эпштейна и его последствиями [1][2]. Так же, тут нельзя не вспомнить, что исторически подобные переходы лежали достаточно близко от политических кризисов и эпохи упадка сообществ.