Прошу обратить внимание это вторая часть, начало рассказа дальше по ссылке Последняя Вахта. Часть первая
ГЛАВА 4
Небо со вчерашнего вечера затянуло плотными свинцовыми тучами, словно одеялом укутало все вокруг. Ветра не было. Утром нас разбудил дотошный крик галки или какой-то другой птицы. Выйдя из палатки, в нос ударил приятный аромат прелых дубовых листьев.
Вахта подходила к концу. К восьми летним парням примкнули еще пятеро: трое разведчиков, лежали в одной воронке на краю леса и двое из лесу. У тех кого принесли из лесу не было ног – традиционная черта зимних погибших. Местные не могли снять примерзшие валенки, поэтому ноги отпиливали вместе с валенками. Разведчиков нашли по обилию металла: четыре гранаты пятьдесят или семьдесят патронов ППШ, каски, фляжки, пуговицы, монеты…ЛОЗов нет У одного из них только медаль "За отвагу". Лесных взяли на щуп, видно местные раздели и ни пуговиц, ни оружия, ни чего при них не было. Поняли, что наши только по стертым зубам и…у одного между позвонками торчала пуля от маузера…у второго осколок в районе кисти правой руки, а чуть выше раны почти сгнивший ремень, видимо пользовался как жгутом.
Идем по руслу ручья на дне балки. Сигналов практически нет. В основном осколки, за мной почти след в след идет Димка со щупом. Грунт тяжелый, каменистый, щуп едва ли входит на десять-пятнадцать сантиметров и упирается в пласты Донецкого кряжа.
— Дим, пошли уже из этой балки, тут кроме осколков нет ничего – сказал я, изрядно уставший за одиннадцатый день Вахты, но Димка ничего не ответил, продолжая упорно «щупить».
Начал лить дождь, судя по всему обложной. Достав из рюкзаков дождевики, мы решили десять минут отдохнуть, перекурить и направляться в лагерь.
— Давай дойдем по руслу вон до того пригорка, а потом пойдем в лагерь. Время уже почти полдень. Поедим и займемся документами, ты же знаешь, как потом начнут долбать, то дай то, то это, а завтра повезем останки в поселок и будем готовиться к перезахоронению — предложил Димка.
— Хорошо, только давай по шустрее, а то дождь уже кашу начал делать.
Мы выкинули окурки и через метров семь, на берегу пересохшего русла прибор неистово заверещал и ушел в перегруз. Я небрежно отбросил листву и верхних слой земли ногой и передо мной показалась подкова. В этот момент за спиной раздался встревоженный Димкин голос:
— Есть. Кость. – он откинул щуп в сторону и в момент когда я повернулся он жадно тыкал ножом в землю.
— У меня подкова, а у тебя, что за кость – поворачиваясь к нему, спросил я.
— Не человеческая, вроде лошадь.
Я сделал несколько шагов вперед и снова сигнал. Опять была подкова. Димка почти подошёл ко мне и в двадцати сантиметрах от первой подковы поднял еще одну лошадиную кость. Сравнявшись со мной, он нашел еще кость лошади. Я сделал три шага вперед, и прибор опять ушел в перегруз, но сигнал был не металла, а цветной. Опустившись на колено, аккуратно начал откидывать землю и через сантиметра два-три показалась желто-коричневая реберная кость.
— Дим, у меня походу боец! – неловко подозвал его к себе – прощупай вокруг.
— Ты походу прав. Тут кости – сказал он после десятка проколов щупом.
Мы аккуратно разгребли листву, сделав площадку три на три метра, и начали снимать верхний слой размокшей грязи.
«Долбанный дождь. Не дает работать. Ужас, а не погода» — матюгнулся я в сердцах.
— Малой, что там у вас? Дуйте в лагерь, дождь, походу, на долго зарядил – донесся голос Володи из динамика рации, которая лежала в нагрудном кармане кителя.
— Вов, у нас, по-моему, боец – ответил я сняв перчатки
— Наш? Один?
— Вроде бы наш. Только реберную кость нашли. И рядом лошадь, потому что две подковы
— Сейчас Славка с Саней подойдут, опись сделаем. Вы где?
— От лагеря спускаешься к ручью и по руслу метров четыреста.
— Ждите.
Через минут десять подошел Славик с Саней. Мы с Димкой уже сняли несколько сантиметров грунта и на грязно-коричневом полотнище три на три метра местами поблескивали белизной, омытые дождем, кости. Дождь резко прекратился и работать стало легче.
«Акт. Останки найдены в лесном массиве. Лежал лицом вниз. Череп небольшой продолговатый. Кости повреждены множественными осколками, предположительно минометные. Рядом обнаружены останки лошади, в черепе пуля. Пуля деформирована. С видимым нарезом от ствола. Правая рука лежит на останках лошади в районе грудины.
Был одет в зимнее обмундирование (остатки валенок и рукавиц). Под останками обнаружен закрытый котелок с выцарапанной надписью «Коля В.». В котелке обнаружен блокнот со слипшимися страницами и остатки карандаша в пистолетной гильзе. В тридцати двух сантиметрах обнаружен кавалерийский карабин Мосина. Укомплектован. Рядом обойма с тремя патронами
На останках найдены фрагменты ремня, частично истлевшие. На ремне два подсумка пустых. В районе груди обнаружены монеты: 5 копеек, 20 копеек, 5 пфеннигов, мундштук пуговицы. Личный опознавательный знак уничтожен осколком, внутри иголка.
Схема расположения останков и личных вещей прилагается.
Дата Подпись»
ГЛАВА 5
«18 февраля 1943г. Немцы нас окружили в Чернухино. Писать некогда. Комдив решил выходить из окружения в направлении Фащевки, Стрюково. Горючего и боеприпасов нет. Для отвлекающего маневра меня с эскадроном оставляют для прикрытия. Затем стоит задача подорвать автомашины и орудия минометного дивизионов. Двигаться в район разъезда Редкодуб. Затем, по балкам уйти на соединение с нашими в район Фащевки.»
В 22-00 согласно приказа комдива и командарма началось отступление. Коля с оставшимся эскадроном, хотя тяжело его было так назвать, из 128 лошадей по штатному расписанию насчитывалось в лучшем случае 70, а остальные подстремянные пешим порядком, прикрывал отход наших. В назначенное время машины и орудия были подорваны. К утру 19 февраля началась метель. Сквозь белую пелену, добрался Коля со своим эскадроном к Редкодубу, но арьергардные сообщили, что с Редкодуба немцы выдвинули пехоту с танками. Решили отходить в сторону Городища, но опять арьергард сообщил о немцах с другой стороны. Уходим по Городному лесу на Фащевку.
«19 февраля. Есть свободная минутка. С направления Редкодуба и с Городища немец выдвинул свои танки. Наши ушли по балке в Фащевку. Чтобы не загнать Июля я попросился остаться на прикрытии в лесу и дать нашим выиграть время. Хотя я и родился под Курском, но видно материнская кровь чувствует родные края и мне кажется, что здесь мне все знакомо…»
ГЛАВА 6
«…В районе Круглого целый день слышу бой. Видно немцы с Редкодуба встретились со своими с Городища и бьют друг друга. В метели особо не разберешь, где свои, а где чужие. Со стороны Фащевки артиллерийский бой. Подожду до ночи и по балкам выдвинусь.»
— Вот и все. Это была последняя запись. Видно попали они под миномет и…сам умирал от осколков, но коня не мучал. Пристрелил. – сказал Володя, закрывая блокнот и откладывая его в сторону
Все еще долго молчали. После такой находки не сразу приходит осознание действительности. Саня налил стакан водки, накрыл его коркой черного хлеба и поставил рядом с блокнотом.
— Ладно, парни, теперь мы хоть знаем как его звали, знаем, что он со 112-ой, знаем, что старшину звали Хатип и знаем, что Шаймуратова он видел, так же как и мы сейчас друг друга. А сейчас нам надо готовиться. Завтра перезахоронение, а у нас еще конь не вал…дел очень много – сказал Саня, запнувшись при упоминании коня.
Время было уже за полночь. Дождь, после нашего прихода в лагерь зарядил по полной и не прекращался. Хорошо, что местные власти помогли и подготовили место на кладбище. Мы начали раскладывать станки по дешевым гробам оббитых красной тканью. Три в одном. Как же пошло звучит.
— Пацаны, – нарушил нависшую над всеми тишину Димка – а давайте и лошадь похороним рядом. Ведь все кто лежат там и те, кого мы завтра к ним еще положим – кавалеристы, тем более что мы даже знаем кличку этого коня, а это…
— Дим, да нельзя же – перебил его белокурый Макс-водитель.
И в этот момент начались бурные споры. Но все-таки решили за периметром братского кладбища вырыть могилу и перезахоронить.
Утром Макс и Димка съездили в лес и собрали останки Июля. Мы же получили разрешение от поселкового головы, выдвинулись в сторону мемориала. На мемориале кипела работа: ставили палатки-шатры для «высоких и очень важных гостей из области», подвозили тумбу-трибуну для выступления, устанавливали колонки… Мы же, небритые, уставшие в замызганных камуфляжах начали рыть могилу для Июля за периметром. К нам подошел батюшка.
— А он что самоубийца, что вы его за оградой хоронить собираетесь? – спросил на батюшка.
— Нет, батюшка. Это мы коня хоронить будем…
Рассказав всю историю о Коле и Июле, о том, как они погибли. Батюшка только промолвил:
— Бог в помощь. – и ушел.
ГЛАВА 7
Тяжелые капли осеннего дождя с глухим отзвуком доносились от крышки гроба лежащего на плече. По сути легкий, но весом троих он вдавливал нас в расплывшуюся жижу свежевскопанной земли. Последний. В первых двух лежат по одному. На первой крышке лежит фотокарточка медали «За отвагу» (вскоре мы по номеру установим личность погибшего). На втором гробу лежит котелок с надписью «Коля В.». Дальше четыре гроба по три каски на каждом.
Батюшка начал отпевание. Людей мало. Все молчат. Как хорошо, что идет дождь, ведь у многих парней навернулись слезы на глаза и их не видно. Я стою, склонив голову, погружен в свои мысли и только после первого залпа, судорожно содрогнувшись, прихожу в себя. Не стыдясь и не боясь испачкаться, мы берем грязевые лепешки и бросаем в каждую могилу. Официальная церемония погребения окончена. «Важные люди» с шумом и гамом начинают поглощать коньяк, водку и солдатскую кашу из полевой кухни. Мы выходим за оградку и хороним лошадь.
Это была моя последняя Вахта. Никто из всех присутствовавших не мог и подумать, что через год сюда придут бравые парни с рунами на флагах, знаменах и штандартах. И история повториться. И тот же февраль, быть может, заберет к себе такого же простого Колю…
ГЛАВА 8
— Вон кто-то идет. Похоже свой.
— Привет Хатип!
— Колька, привет! Сколько ж мы с тобой не виделись? А где твой Июль?
— Почти семьдесят лет, Хатип. А Июль — вон он, за оградкой пасется…