На этой картине мы сцену из жизни зажиточной викторианской семьи. Уже с первого взгляда на неё зритель замечает странность — женщина лежит на полу лицом в низ, а мужчина задумчиво смотрит в одну точку, словно размышляя, как ему теперь жить.
По замыслу самого автора, в этой семье произошла драма. Муж только что прочитал письмо, которое изобличает измену жены. Узнав об этом, она рухнула на пол в полном раскаянии. Скорее всего, женщина рыдает, понимая, что теперь её жизнь может пойти под откос.
Письмо, возможно, нашли маленькие дочери, которые перебирали мамины бумажки. Девочки удивлённо смотрят на родителей, даже не представляя себе, что они натворили.
Трудно сказать, что теперь ждёт семью. Однако художник сделал маленькую подсказку — он написал триптих, чтобы позволить зрителю заглянуть в будущее героев картины.
На второй части истории мы видим двух повзрослевших дочерей, которым не спится лунной ночью. Они смотрят в окно и, вероятно, вспоминают о том злосчастном дне, когда жизнь их семьи была безвозвратно разрушена.
Возможно, девочки раскаиваются в том, что нашли письмо и отдали его отцу. Но они ведь были детьми и ничего не понимали, а, значит, и не несут за это вины. Просто так сложились обстоятельства и теперь сёстры живут одни, а их дом гораздо беднее, чем был прежде.
Судя по тёмному платью одной из дочерей, отец недавно скончался и девочки остались сиротами.
Что же случилось с матерью?
Заключительная часть триптиха изображает женщину, которая сидит под мостом Адельфи в Лондоне. Вероятно, это место теперь — её дом. Глядя на эту картину, зрителю становится понятно, что после раскрытия измены, муж выгнал свою жену, после чего она стала бездомной.
Если присмотреться, то можно увидеть на коленках нищенки маленькие ножки. Значит, она родила ребёнка уже после того, как её выгнали. Трудно сказать, кто является его отцом.
Август Эгг показал свой триптих на отдельной выставке, которая вызвала большой общественный резонанс. Зрителю было предложено «прочесть» в отдельных картинах судьбу некогда процветающей семьи, распавшейся из-за адюльтера. При этом первая картина триптиха была помещена в центре экспозиции, а две другие — по бокам.
Размещение художником картин не в хронологическом порядке, искусствоведы назвали «предшествием киномонтажа».