Сразу нужно оговориться: в конце 1920-х была предпринята далеко не первая попытка перевода «великого и могучего» на латинский алфавит. Предложения такого рода публиковались и обсуждались ещё в XIX веке. В 1833 году некий анонимный автор даже опубликовал брошюру с оригинальным названием «Орыt wwedenія novыh russkih liter», но брошюра была воспринята как курьёзная шутка. А в 1842 году, уже вполне легально, петербургский издатель Константин Кодинский напечатал книгу «Упрощение русской грамматики», где предлагал замену русского алфавита латинским, правда, с сохранением некоторых русских букв: Ч, Ш, ы, Ю, Я. Проект, хотя и не получил государственной поддержки, бурно обсуждался в печати. Критик Виссарион Белинский даже предложил свою версию латинского алфавита для русского языка. Вплоть до начала ХХ века такие время от времени подобные проекты появлялись в печати.
Советская власть, решительным образом изменив в 1918 году русскую орфографию, грамматику и алфавит, тоже взяла курс на латинизацию, но началось всё с национальных языков. В первую очередь латинский алфавит стал внедряться среди мусульманских народов. Среди татар, башкир, азербайджанцев, народов Средней Азии и Северного Кавказа, исповедовавших ислам, была распространена арабская письменность. Внедряя латиницу, советские партийные чиновники хотели ослабить влияние мулл, которые в основном и владели арабским языком. Латинский алфавит использовали и при разработке учебников для народов, ранее вообще не имевших письменности — коми, удмуртов, якутов и других.
А в 1929 году, с подачи наркома просвещения Анатолия Луначарского, дошла очередь и до русского языка. Была создана специальная комиссия под руководством видного учёного-лингвиста Николая Яковлева. Комиссия проработала около года и представила свой проект реформирования алфавита. В нём, в отличие от классического латинского, было не 26, а тридцать букв, за счёт повторения некоторых литер с различными значками, и сдваивания. Так, вместо Я предлагалось использовать Á, вместо Ю предлагалась Ú, Щ заменялась на сдвоенное буквосочетание Sc. Заодно решался вопрос с многострадальной русской буквой Ё — после шипящих звуков однозначно предлагалось писать О. Мягкий знак должна была заменить буква J, при этом функция Й за ней сохранялась.
Если бы русская латиница была тогда внедрена, русский письменный язык выглядел бы сегодня занятно: objom, ljot, lúk, cornyj (латинская С, на польский манер, должна была читаться как Ч). Но в январе 1930 года решением Политбюро работа комиссии была прекращена, а сама реформа алфавита признана нецелесообразной. О ней вскоре забыли.
Владимир Царан