«Слова мне становились волшебными танцорами и русский народ в своей простоте – неистощимым источником словесных богатств…» Михаил Пришвин «Кащеева цепь».
Стало общим местом в моих статьях, что любое исследование, путешествие, это такой гипертекст со многими возможностями переходов иногда предвиденных, иногда неожиданных. Но, как правило, интересных. Сначала я случайно увидел первый том «Повести о жизни» Паустовского, потом захотел прочитать второй, вместе с ним купил «Театр Жоржа Питоева», откуда узнал о Пиранделло, после чего одну его пьесу прочел, на вторую сходил в театр, третью посмотрел на ЮТубе. А из второго тома Паустовского узнал о Пришвине. Ну, то есть, не то чтобы узнал. Знал я про него со школы. А захотел прочитать.
Вообще, как-то у большинства «Серебряный век» ассоциируется в основном с поэтами. А как я теперь посмотрю, там и удивительных писателей было вдоволь. И большинство их произведений были автобиографичными, что близко мне, как сторителлеру.
И вот, Михаил Пришвин «Кащеева цепь». Прочитав ее, я понял, что роман близок «Сторителлеру несмертельному» (последняя часть моей книги «Сторителлинг несмертельный»). Пришвин буквально исследует свой путь к писательству от самого детства. И так же «останавливается на самом интересном». Очень много рифм с тем, что я говорю или о чем пишу в связи со сторителлингом («переживание представления со-бытия»). До сочетания слов: «мой же органический читатель книгу не кушает, а переживает и вовлекает себя в сотворчество…»
А вот это чудо: « - Америка открыта, - ответил Курымушка, - а в Азии, мне кажется, много неоткрытого. Правда это?... – Нет, в Азии все открыто, - сказал Козел, - но там много забыто, и это надо вновь открывать…» Сколько таких «забытых Азий» я встречаю на своем сторителлинговском пути, те, что ждут, когда их «откроют заново».
И это вместе с открытиями своей жизни автором: «Ему казалось, что есть какая-то большая тайна, известная только учителям, ее они хранят от всех и служат вроде как бы Богу. А то почему бы они, такие уродливые, держали все в своих руках и их слушались и даже боялись умные восьмиклассники?..» Как и мне казалось, что есть какая-то тайна, специально спрятанная от моих глаз взрослыми «учителями». И очень важно было для меня ее найти. Я был уверен, что она где-то в книгах, среди нагромождения всякой ерунды есть страница-две «чистой таинственной правды о том, как все устроено и как мне в этом жить». Вот тогда и начинаешь «кушать» книги, а не «переживать» их.
А уменье «из одного слова создавать себе целый мир» осталось у меня до сих пор. Из этого уменья развилось потом «уважение к слову». Потому что в любом «слове» есть корни того «изначального Слова».
Вот это вообще рифмуется с кодексом сторителлера: «…привычка разглядывать частности так у нее укоренилась, что и мужики других деревень были самые разнообразные люди, а не мужики вообще…» А вот это про взаимосвязанность и взаимное дополнение: «С первых же дней после ее смерти вдруг оказалось, что Мария Ивановна могла вести полевое хозяйство только потому, что няня брала на себя все домашние мелочи… в голову при жизни ее не приходило, что все наше существование зависело от старушки…»
А что ЭТО, если не тоска по герою: «Я всегда очень удивляюсь, почему у нас в романах описываются разные униженные и оскорбленные, а не победители…»
И все-таки сторителлинг, это наука о взаимосвязанности, о вписывании личных историй в глобальные контексты, когда проявляется суть, природа человеческая, его смысл (со-мыслие с окружающим миром). И любое подробное (с точки зрения исследовательской работы) жизнеописание подтверждает эту взаимосвязь всего со всем. Кроме того, история о себе учит вниманию ко всему, а через него доверию и вдохновению.
«Творческая личность стоит не только в основе истории, но и у животных и у растений, нет ни одного листа на дереве, чтобы складывался с другим. Надо быть только очень внимательным, чтобы разглядеть это творчество. В школе нас не учили этому родственному вниманию, вот отчего являются такие далекие планы: открывать какую-то забытую страну… … было очень мног совершенно неясного, отчего робеет душа и блуждает, оторванная от жизни, пока вдруг не найдет и не узнает свою прекрасную родину в самом обыкновенном лице или вещи…»
Искренний интерес к окружению помогает найти себя, а через эту находку найти общий язык, общее слово с тем, что тебя окружало, окружает и будет окружать. Создать с ним единую красивую и правильную Историю.
«Только одно слово в песне дрозда узнается как человеческое «люби», но голоса других маленьких птиц понятны только в связи с этим главным словом управляющего музыкальным участком леса. Человек начинает искать себе свое слово, чтобы тоже присоединиться ко всей славе земли…»
