Уважаемые читатели, если в незнакомой тайге попасть в пургу, это неизвестно чем может кончиться. Расскажу об одном эпизоде, а потом разберём – что и как.
Измерив дебит незамёрзшего источника и отобрав пробу, я возвращался в лагерь по своей лыжне. Примерно через час-полтора после полудня солнечные лучи поглотила пелена, пошёл мелкий снег, занавесив ориентиры, затем дунул ветер, и запуржило; встречный ветер дул в лицо, а снег, несущийся параллельно земле, слепил глаза.
Этот факт сыграл со мной злую шутку: в редколесье лыжню занесло снегом. Я попытался найти её, двигаясь галсами, но быстро осознал, что свежую, не успевшую подмёрзнуть лыжню, обнаружить под надувом не получится, и что без чёткого представления, где её искать – только напрасно тратить время и силы. Впрочем, от ходьбы по целику силы и без того таяли.
Тревожные мысли появляются в такие моменты. В моей памяти мелькнул рассказ деда о пурге, накрывшей его односельчанина в пути и останки которого обнаружили лишь поздней весной в скособоченном стоге сена. Поэтому когда заросли ольшаника у какого-то притока слегка прикрыли меня от ветра я достал из рюкзака планшет с картой и, прикрываясь от вьюги, сверил направление видимого участка свежей лыжни со стрелкой компаса.
След явно тянул влево. Этого и следовало ожидать: без ориентиров более сильная правая нога шагает на какие-то миллиметры шире и постоянно уводит в сторону.
Теперь я то и дело сверял направление своего хода с магнитной стрелкой. Пожалуй, делал это даже слишком часто. Через два часа, когда по всем прикидкам должен был появиться лагерь, обеспокоенность переросла в тревогу. Навалилась усталость.
В густом перелеске я остановился. Судя по времени, палатка была где-то неподалёку. Сильного отклонения быть не могло… «Может, стрельнуть, вдруг услышат?» – мелькнула мысль. – «С чем чёрт не шутит, вдруг лагерь в подветренной стороне».
Выстрел прозвучал глухо и совсем негромко, будто застрял в плотной кутерьме. Я постоял, прислушиваясь к ответному выстрелу, и потом мысленно подытожил: «Надо самому искать. Только как? Видимости нет, радиально искать в пурге – только усугублять... Где-то справа петляет река, надо бы выйти к ней. Извилистый путь хоть и длиннее, но всё равно к палатке выведет».
Я наломал сухих сучьев с близстоящих лиственниц, сбросил лыжи, раскидал полуметровый снег и, прикрывая телом пятиминутный костёр, подогрел банку тушёнки на беснующемся пламени, зажав её в слом сырой ветки. За время скоротечной трапезы костерок притух, и пурга быстро остудила разгорячённые ходьбой тело…
Меня подстёгивала перспектива ночного бдения без крыши над головой. Однако после поворота в сторону реки ветер дул не в лицо, снег не слепил глаза – эти плюсики в сочетании с коротким отдыхом и тушёнкой придали сил. Неясная цель обрела очертания в образе замурованной в ледяной панцирь реки. И хотя очертания эти были тоже не вполне чёткие, но найти реку всё же гораздо проще, чем скрытую снежной мглой крохотную палатку.
Река во впадине не стиснута скалами, и участки её берегов в весенне-летний период подмываются половодьями и паводками. Деревья, стоящие на краю такого берега, склоняются над руслом иной раз целыми группами. Вот такая группа из нескольких лиственниц вскоре и указала мне, что решение выйти на реку привело к обнадёживающему результату.
Воодушевлённый этим результатом, я вышел на середину заснеженного русла, чтобы осмотреться и убедиться в наличии противоположного берега. Потом, отворачиваясь от ветра, посмотрел на карту, всмотрелся ещё несколько раз сквозь пургу в очертание деревьев обозначивших берег реки и вдруг понял, что они те самые, которые попались мне, когда я шёл на замеры.
Это была удача: я вышел не только к реке, а и на свой след, и вскоре обнаружил едва видные признаки своей лыжни. Как раз где-то здесь я и спрямил путь, минуя речные петли. Плутание моё оказалось недолгим.
После нескольких речных излучин в снежные вихри вплелись невидимые струйки дыма. Несмотря на слабое человеческое обоняние, я их почуял, ускорил шаги и вскоре заметил сквозь сумеречно-снежную пелену занесённый снегом силуэт палатки. «Можно было и патрон не тратить, и тушёнку не есть», – как-то успокоено прошептала пурга.
Ну а теперь разберём, что тут не так.
Наверняка, всем известно, чтобы не блудить в незнакомой таёжной местности, нужно запоминать особенности рельефа и необычные (поваленные, кривые, сломанные, расщеплённые) деревья. В конце описанного выше эпизода так и случилось. Однако если ориентиров мало или невозможно запомнить, то в неприметных местах необходимо делать затеси на стволах, особенно при смене направления движения – это практически не занимает времени. В общем, лыжня и сама надёжнейший ориентир (метки больше нужны летом), но, как говорится, тут вмешался форс-мажор, и затеси в описанном эпизоде очень бы помогли. Правда, когда я ушёл от палатки, была нормальная погода… Но уходил-то на весь день, мог бы и подстраховаться, то есть в данном случае проявлена была беспечность. И если бы не карта и компас, пришлось бы мне коротать очень незавидную ночь. Пурга – злая баба и от объятий её лучше держаться подальше…
Всем здравия, и благодарю за внимание.
Очень похожий случай описан в конце статьи «Лесной человек».