«Эта девочка не понимает, я о ней только и забочусь. Просто не положено, нельзя девочке быть грязной, она должна учиться блюсти чистоту. Нельзя, чтобы она оставляла посуду. А что сама бы сказала? Она бы не сказала, она бы просто молча вытащила бы ее на улицу, на мороз. Я до сих пор помню как пальцы отморозила тогда на крыльце. Вот это мамины методы. Я так не делаю. По мне понятно чего я хочу, я говорю о том, как это важно. Да, я иногда срываюсь на крик. Но я же делаю, что в моих силах. Если бы она знала, что нет ничего хуже маминого молчания, она была бы мне благодарна. Она бы поняла. Когда-нибудь она вырастит и будут у неё свои дети и она точно все поймёт. Она поймет как это сложно каждый день бояться, что делаешь что-то не так. Каждый день чувствовать этот взгляд со стороны на себе. Я знаю, за мной следят, мама не даст мне воспитывать плохо мою Настю. Мое дело защитить ее, самой наказать ее, пока мама не пришла. Лучше уж я ее накажу, лучше уж она получит от меня, чем от мамы. Нет, ничего хуже, чем если придёт моя мама, чтобы воспитать мою дочь. Настя ещё не знает, она не чувствовала удары от моей мамы, никогда живого места не оставалось на спине, все в крови. Она все спрашивает у меня почему я не ношу платьев, именно поэтому - из-за шрамов. Думала, что муж будет другой, но точно такой же как отец - полная тряпка. Ничего не может сделать, никак не защитит. А я то знаю, знаю, что ее душа так и не упокоилась. Она просто не может упокоиться. Я же не справляюсь, я чувствую ее взгляд, она знает, что у меня не получается. Она знает, что я специально промахиваюсь, когда бью Настю. Она знает, что я сама мою посуду за ребёнка, а потом режу свои бёдра. Она знает, что я беру на себя удар, что я не честна с ней. И потому она придёт. Однажды она придет потому, что ее дочь врет ей, потому что она грязна. И ее внучка тоже грязна, и не знает, что такое быть настоящей девочкой. Чистой девочкой. Чистые девочки не оставляют грязную посуду на кухне. Чистые послушные девочки не могут быть воспитанными, если их воспитанием занимаются грязные, лживые матери. Придётся преподнести ей урок, придётся рассказать, как положено жить. Спи спокойно, мама, не приходи. Я сама».
Женщина с тяжёлым вздохом встала с кровати. Та, отозвалась жалобным скрипом. Женщина поморщилась на сопящего рядом мужчину, на ее лице читалось отвращение. Она взяла ремень мужа и направилась к детской. Пора было проучить этого ребёнка, уж лучше она, чем ее мама.