– Николай Максимович, есть ли какое-то качество, которое больше всего не любите в себе?
– Я очень нетерпеливый. Вот в «Евгении Онегине» есть замечательные строки, моя мама все время мне их повторяла:
«Учитесь властвовать собою;
Не всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет»
Вот мне всю жизнь это очень тяжело – учиться властвовать собою. Несмотря на то, что я прожил не маленькое количество лет, но я борюсь сам с собой постоянно.
– А есть ли какое-то лекарство от несдержанности, может быть, самоконтроль, может, можно выработать какой-то способ; пытались это сделать?
– Можно выпить что-нибудь приятное и тебе станет полегче. Но на самом деле, к сожалению – нет, ты «сам дурак» обычно.
– Когда-то вы говорили, что в своей жизни вы дрались, и не один раз. Когда вы в последний раз дрались?
– Слава богу, давно и не хочу больше в этом участвовать. Но понимаете, иногда драка бывает не только на кулаках, иногда на ментальном уровне, и это неприятная вещь. А физическая – давно, слава богу, давно.
– Считаете ли вы себя самовлюбленным человеком?
– Любой артист самовлюбленный, и кто вам скажет, что это не так, он вам будет лгать.
Дело в том, что это принцип жизни на сцене, вы должны очень себя любить, очень себя понимать, уметь себя преподнести, уметь себя понять для того, чтобы всем было интересно на это смотреть, и этого не может не быть.
Другое дело, что вот эта самовлюбленность всегда и у всех больших артистов идет рядом с большой ранимостью, с большим комплексом стыдливости. Вот я, например, очень стеснительный человек, просто так никогда никто не скажет, меня таким знает мало кто, потому что я умею надеть образ и выйти из него, я привык к этому.
Несколько раз меня люди заставали в тот момент, когда я не очень хотел, чтобы на меня смотрели, они всегда поражались, что я человек очень стеснительный. А это, поверьте, всех артистов касается, особенно тех, кого обвиняют в самолюбовании, это я говорю про больших артистов.
– И последний вопрос: есть ли у вас сейчас вторая половина?
– Хочется надеяться.