Беседы о литературе: что написано «между строк»
Сколько раз в нашей истории всё рушилось «до основанья», а затем… Затем строился «новый мир», но ценности у него уже были другие, другие герои. Создатели нового мира ставили перед собой другие цели, а у народа были другие достижения. А всё прежнее порою не просто забывалось за ненадобностью, а специально вычёркивалось, вымарывалось, чтобы даже тень его не напоминала о былом. В двадцатом веке так было дважды — в начале столетия и в его конце.
Сначала «с корабля современности» сбрасывали Пушкина, Толстого и Достоевского. Потом сбросили тех, кто сбрасывал предыдущих. В результате русская литература не выиграла ни в одном случае, ни в другом. Ведь подход к «сбрасыванию» у нас обычно не избирательный: стреляют в одного, а цепляют всех.
Вот и получилось так, что в начале двадцатого столетия мы отреклись от всей литературы, что была ранее, построили новую, которую в советское время называли «соцреализмом», а в 90-х годах также самозабвенно отправили в утиль весь этот соцреализм и даже термин этот выбросили.
Безусловно, кое с чем, наверное, так и следовало поступить. Но после распада СССР советских писателей чуть ли не поголовно обвиняли в заигрывании с властью, писательстве на потребу, припоминали слова Шолохова: «Мы пишем по указке наших сердец, а наши сердца принадлежат партии».
Но даже если у писателя среди множества прекрасных вещей находилась пара-тройка пропагандирующих, как казалось русским «хунвейбинам» 90-х, советский режим, к нему начинали относиться, мягко говоря, с осторожностью. Взять, например, Твардовского.
Автор знаменитого «Василия Тёркина», по мнению некоторых современников, опозорил себя стихотворением «Ленин и печник». Мол, это политический заказ новой власти, где вождю мирового пролетариата приписываются несвойственные ему добродетели. Да и вообще, стоит ли в наше время вспоминать о том, кто такой Ленин.
Наверное, всё-таки стоит, в конце концов, это часть нашей истории, из которой последующие поколения должны делать выводы. Как к этому относиться — личное дело каждого: любить и уважать Владимира Ильича, за которым водилось немало грехов, конечно же, никто не заставляет. Но знать, кто он и какую роль сыграл в истории страны, нам следует.
Другое дело, его «сусальный» образ, написанный Твардовским. Действительно, с первых строк может показаться, что Александр Трифонович буквально млеет, изображая доброго Ленина. Эта сладость кажется приторной. Но тем острее видна другая мысль автора:
А по свежей по пороше
Вдруг к избушке печника
На коне в возке хорошем —
Два военных седока.
Заметалась беспокойно
У окошка вся семья.
Входят гости:
— Вы такой-то?.
Свесил руки:
— Вот он я...
А если добавить, что стихотворение было написано в 1938 – 40 годах — во время массовых репрессий, то становится понятной основная идея Твардовского. Приторно-сладким образом Ильича поэт замаскировал трагедию страны, трагедию русской деревни, где порою расстреливали и депортировали всех жителей. Эту идею развивает в своих трудах доктор филологических наук И.Л. Михайлин.
«О чём, оказывается, это стихотворение А. Твардовского? Об ужасах красного террора, от которого ни один человек не чувствует себя в безопасности. Ибо советская власть, якобы заботясь о рядовом труженике, не посчитала нужным даже объяснить дедушке (и его старухе), для какой надобности и куда его везут вооружённые люди. Это стихотворение о равнодушии рабоче-крестьянского государства к труженику и о равнодушии к нему лидеров этого же государства», — отмечает Игорь Леонидович.
Так стоит ли обвинять Твардовского в выполнении политического заказа? Или следует его внимательнее почитать «между строк»? То же самое относится и ко многим другим произведениям других писателей. Та же «Поднятая целина».
Описывая коллективизацию, Шолохов, как и в «Тихом Доне», не занимает определённую позицию, показывая и правду, и ложь обеих сторон. Только в этой книге не звучит казачий голос, нет песен, потому что казаков уже нет — молох расказачивания прошёлся по Донской земле… И трагедия эта читается «между строк»…
Так можно спасти от забвения и непонимания многие произведения — просто стоит заглянуть за написанные слова и увидеть за ними подуманные.