Взрыв на Чернобыльской АЭС и спустя тридцать три года всё ещё отзывается эхом в судьбах людей, которые устраняли последствия аварии. Один из них – житель Тамбова Евгений Верещагин, который летом 1986 года месяц проработал на станции и помог спасти жизни трём ликвидаторам, попавшим в беду.
Приказ есть приказ
- Вообще-то мы не должны были там находиться. По распоряжению Министерства обороны ликвидировать последствия аварии могли люди не моложе 33 лет и имеющие не менее двух детей. А нам, курсантам предпоследнего курса тамбовского училища химзащиты, было по 19-20 лет. Но руководство химических войск решило иначе и отправило нас на воинскую стажировку в Чернобыль, - вспоминает Евгений Верещагин.
Начинался июль 1986 года. Курсанты получили приказ, который восторга у них не вызвал. Они, как не кто другой, понимали, чем грозит поездка в зараженную радиацией зону. Но приказы в армии не обсуждаются, а выполняются. И в один из жарких летних дней курсанты под марш «Прощание славянки» погрузились в поезд и отправились в Киев. Евгений Верещагин был распределен в полк под командованием полковника Маляра, который дислоцировался в 30-километровой зоне отчуждения. Там он принял взвод резервистов-ликвидаторов из Ленинграда и Ленобласти.
Двадцатилетнему парню пришлось командовать взрослыми мужиками, самому младшему из которых было 35 лет. По их рассказам, их подняли ночью, загрузили в самолет и отправили в Киев. Они не особенно понимали, что такое радиация и как с ней себя вести. Поэтому Евгению пришлось стать их наставником.
Самая опасная – зона М
- Каждый рабочий день на станции состоял из четких инструкций и конкретного объема работы. Нас направляли на разбор завалов, очистку кровли от радиоактивных элементов, дезактивацию помещений на разных уровнях станции. Радиоактивные элементы упаковывались в специальные контейнеры и вывозились, - рассказывает чернобылец.
Станция была разделена на зоны. Самой опасной считалась зона М. При взрыве там оказался самый большой объем графита. Радиация доходила до 1000 рентген. В течение нескольких секунд человек мог получить смертельную дозу. Крыша третьего энергоблока была покрыта битумом, в нее вплавились куски графита, металла, бетона. Все это надо было убирать. Иногда работа длилась 40-45 секунд. Надо было добежать до места, захватить лопатой обломок, бросить его в контейнер и бежать назад. На этом дневная работа ликвидатора заканчивалась, так как он получал максимальную суточную дозу радиации. Его сменял другой человек.
- Другим видом деятельности была радиационная разведка. Погодные условия, - дождь, ветер, - всё это влияло на изменения территориального радиационного фона. Поэтому по ночам мы замеряли фон, выставляли вешки, наносили информацию на карты, по которым днем ориентировались ликвидаторы во время работы, - говорит Евгений Верещагин.
Одежда ликвидатора состояла из нескольких слоев защиты: нижнее белье со свинцовой пропиткой, форма, пропитанная специальным составом, двухсторонний фартук из толстой резины (так называемые «латы»), респиратор «Лепесток» или Р-2. И все это в жару сорок градусов.
Решил прийти на помощь
В одну из таких ночей к Евгению, который проводил разведку, подбежал испуганный человек и сообщил, что в разлом между плит попали люди и не могут оттуда выбраться. Верещагин направился туда. Кругом была кромешная тьма. Ему удалось найти попавших в беду ликвидаторов. Один из них был сильно травмирован: как потом выяснилось, при падении он сломал бедро. Два его товарища спустились вниз, чтобы его вытащить, но сами попали в западню. Ситуация усложнялась тем, что бетонная плита держалась на кусках арматуры, грозя падением.
- Надо было принимать решение: либо вызвать подмогу, либо самому попытаться помочь этим людям. Я был молодым и физически сильным: занимался военным троеборьем, был мастером спорта. Поэтому оценив обстановку, принял решение спускаться к ним, - вспоминает Евгений Верещагин.
Спустившись в разлом, он приказал всем снять с себя верхнюю одежду и связал из нее канат. Сначала вытолкали наружу одного из ликвидаторов, который впоследствии помогал сверху тащить раненого, обвязанного канатом. Потом Евгений помог выбраться третьему из попавших в разлом, и приказал им доставить раненого в административный корпус. А сам остался в разломе.
- Под ногами было какое-то жидкое месиво. Я понимал, что нахожусь в смертельно опасной радиоактивной зоне. Надо было принимать решение: спасаться самому или ждать помощи. Счет шел на минуты. Сделал попытку – не получилось. И тут во мне сработали навыки, приобретенные в ходе многолетних тренировок по военному троеборью. Чудом зацепившись за арматуру и куски бетона, смог выползти, как уж. Силы были на пределе, но все-таки выбрался, - рассказывает офицер в отставке.
О спасении людей было доложено командиру полка и впоследствии - начальнику училища генерал-майору Шепилову. Но так как командировка была секретная, вопрос о представлении Верещагина к награде не поднимался. Только спустя десятилетия, когда гриф секретности был снят, об этом подвиге стали говорить открыто. Единогласный вердикт ветеранов-чернобыльцев, да и просто людей: такое нельзя забывать. Поэтому в настоящее время Тамбовская областная общественная организация «Чернобыль» готовит документы для представления Евгения Верещагина к ордену Мужества за незаслуженно забытый героически поступок.
- Несколько раз мне приходилось бывать в городе Припять. Светофоры работают, в вечернее время в окнах кое-где горит свет, на клумбах цветут розы, стоят машины, детские коляски. И ни одного человека: город-призрак. Однажды увидели какое-то непонятное существо, совершенно лысое. Пригляделись и поняли, что это собака породы колли. Видимо, в спешке про нее забыли, и она осталась в Чернобыле. Всех животных, живых и мертвых, в 30-километровой зоне утилизировали, - вспоминает Евгений Верещагин.
Геннадий Минаев
Фото Алексей Бучнев
Если вам понравилась статья, жмите лайк, оставляйте комментарий и подписывайтесь на канал «Притамбовье».