Кадмус представлял предметы торга, называл страну, эпоху, указывал стоимость, после трехкратного объявления финишной суммы звучал молоточек хозяина.
Серпентина носилась с квитанциями, легкая точно сильфида, выхватывая их то из-за пояса, то из-за корсажа, а то вдруг просто обнаруживая среди воздушных складок своего пеплоса.
Степенная супружеская чета купила два фигурных подсвечника под напутствие мистера Трикса, как великолепно они впишутся в интерьер их новоотстроенного в пригороде особняка.
Молодая пара приобрела голландское зеркало в резной золоченой раме. Уходить никто не спешил.
– Французский шелковый гобелен XV века, изображает прелестнейшую из сцен истории Тристана и Изольды. Стартовая цена 2 миллиона национальных единиц.
В публике повисло молчание. Казалось, никто пока не знает где и как это можно употребить, а многие сомневаются, оправдывает ли цена покупку.
– Господа, господа, это же вещь поистине магического свойства!
Стоит только повесить ее в своей спальне или украсить ею будуар, как сразу же сбудутся ваши самые заветные желания, – зазвучал гибкий глубокий голос Серпентины.
– Я имею в виду… самые интимные, – добавила она, слегка подумав.
– В смысле? А нельзя точнее? Конкретнее! Ближе к делу! – раздались недовольные голоса из публики.
– Ну, могут решиться сексуальные проблемы, – уточнила Тина.
– Два сто, – четко отозвалась особа слева от Майи.
– Два двести, – заволновалась огненно-лохматая прическа в первом ряду.
– Два с полтиной, – выкрикнул маленький, до сих пор незаметный человечек из третьего ряда, страстно вскочив со стула.
Купил гобелен за три миллиона объявившийся в четвертом ряду довольно стройный и представительный старик, потребовал тут же упаковать свою покупку и, едва сдерживая счастливую улыбку, немедленно с этим большим свертком под мышкой удалился.
Другой гобелен – Дева Мария кормит младенца Иисуса в кровати под балдахином – приобрела за 3.5 миллиона довольно простодушная тетенька, из разряда «базарных».
Она, покудова совершалась купля-продажа, много чего рассказывала вслух – про церкви, монастыри и мощи, где, когда и сколько раз побывала, и как паломничает за море в самоё святую землю и оттуда разные красивые картины привозит, а то как же, в советское времечко всё ковры на горбу таскала, и вот теперь наступила пора позаботиться о делах душевных…
Но никому так и не понадобился гобелен, изображавший Персеваля, копье и чашу, и как ни старался Кадмус, как ни убедительно звучал певучий голос Серпентины, а некая пара, он лысый, она в парике, все-таки предпочла ему за 4 миллиона персидский ковер.
– Я не понял, обещали редкостное оружие живьем! – не выдержал внушительных спортивных параметров субъект, замеченный Майей еще вначале.
– Вы и вправду не поняли, кое-что из оружия мы в самом деле предложим, но весьма специфическое и не следует с этим спешить… Не желаете ждать?
- Тогда воспользуйтесь услугами электронной версии, сделайте заявку.
По интернету вы сможете заказать все, что вам угодно, даже катапульту с грудой камней или пушку с ядрами, – очень вежливо проинформировал клиента мистер Трикс.
– Не те расклады, папаша! Кончай базар, не тяни кишку! – опасно вспылил субъект.
– Правильно, с вас ведь вполне довольно той пушки, что у вас в кармане… Что, нет? Имеете ствол еще и за пазухой?
– И вас я тоже имею! – окончательно разобиделся любитель оружия. – Пудрят баки, лапшу по ушам размазывают. Время убил на ваши миски и тряпки!
И удалился, громко стуча подошвами, на ходу выхватывая мобильный телефон и что-то выкрикивая о «налоговой», в которой у него, блин, все свои.
– Час поздний, в «налоговой» окончен рабочий день, ваши друзья самозабвенно отдыхают, а в состоянии гнева опасно садиться за руль, – успел отчеканить мистер Трикс ему вслед
. – Итак, господа, на сегодня с утварью покончено, вас ожидают вещи иного порядка, дерзайте! – добавил он, выразительно и бесстрастно глядя в публику.
«Зачем я здесь? для чего? – застонало сердце у Майи. – Неужели все так и будет, а эти люди просто покуражились надо мной?»
Взгляд ее воспаленных глаз скользнул по пышному головному убору мистера Трикса.
Аграф засверкал кроваво-красным, его тонкий луч, соприкоснувшись с одной из подвесок богемской люстры, на мгновение озарил ее алым светом, от чего освещение зала в тысячи свечей полыхнуло зловещей иллюзией зарева. Майя вздрогнула, постаралась отогнать гнетущие мысли, вспомнила, что все равно терять ей нечего и осталась сидеть.