"Знаeшь, мама, завтра я стану ветром,
По cвященной воле разящим свыше.
Я пpошу тебя о любви и вере,
И пpoшу - сажайте у дома вишни,
Я увижу, мaма - я стану ветром."
Предcмeртное письмо камикадзе Лейтенанта Сунсаку Цудзи.1944 год
Камикадзе изображались как фанатики с промытыми мозгами, жаждущие разрушения, смерти и славы. Многие камикадзе в последний раз вошли в кабину, охваченные страхом, растерянностью и гневом на свою судьбу ...
12 апреля 1945 года Ичизо Хаяси оказался в самолете, крича вниз сквозь влажный окинавский воздух в сторону американского военного корабля внизу. Там не было пути назад. Тяжелые взрывчатые вещества были заложены в нос его дребезжащего самолета Mitsubishi Zero.
«Стремись к дымовой трубе», - сказал он себе, покорно вспоминая одно из руководств по камикадзе. «В бой с широко открытыми глазами. Многие сделали это перед вами - они расскажут вам, какое удовольствие они получили ».
Немного потянувшись, чтобы скользить по ярко-синему тропическому морю, Хаяси увидел, что корабельные орудия начинают поворачиваться в его направлении. Американские военнослужащие яростно махали друг другу, пытаясь сделать точный выстрел в его самолет, пока не стало слишком поздно.
Они потерпели неудачу. Сильно пострадавший от промахов, Хаяши сумел удержать курс. В нескольких метрах, когда унылый серый металл обреченного корабля заполнил его окно в кабине, Хаяши в последний раз крикнул в рацию: «Тенно хейка, банзай!» («Да здравствует император!») И затем его мир стал черным.
Так что, во всяком случае, воплотились мечты о командирах Хаяси, и ни один из них не вызвался участвовать в той миссии, которую Хаяси предпринял в тот день. На самом деле, немногие из тех, кто совершал вылазки камикадзе, призванные предотвратить поражение в японской катастрофической войне, происходили из старших чинов или обладали большим мастерством в качестве пилотов. Большинство камикадзе были молодыми людьми, которые впервые увидели внутреннюю часть кабины лишь незадолго до своей последней роковой миссии
Александр Фадин, командир советской танковой роты в своих воспоминаниях пишет, что после атаки, объезжая убитых, он не раз обращал внимание на наличие в руках у японских военнослужащих длинных шестов, по 4-5 метров в длину, на конце которых был закреплен снаряд, отдаленно напоминавший фаустпатрон. Боец должен был, добежав с шестом наперевес до цели, ткнуть в борт танка миной, одновременно подрывая и себя. Но шест оставлял таким камикадзе хотя бы призрачный шанс на спасение. В 1945 году, когда исход войны уже был предрешен, японское командование не оставило своим солдатам и этого шанса. Теперь смертникам надлежало броситься прямо под танк с рюкзаком на спине, набитом взрывчаткой. В каждой роте существовали отряды обреченных "людей-мин".