Анна осознанно уходила от понимания общественно-полезного труда, не видя в нём смысла работать за крошечную зарплату, надеясь на нечто сказочное, что ей бы позволило поселиться в месте, где все счастливы, проводя жизнь, не надрывая живот и мозги.
Выйдя замуж, она быстро поняла, что сказка обернулась грубой былью, что жена, даже за границей, должна оплачивать своё замужество. Эта плата быстро привела её в дикий ужас. Стало понятным, что вырваться из капкана можно лишь, отгрызя у себя лапу. За всё надо платить – это она тоже быстро усвоила и платила, платила за всё.
- Слава Богу, - призналась она как-то Лене, - я рано перестала быть дурой. Крутилась, приноравливалась, но настоящего дела не находила. Мысль о пожизненном содержании в гареме отмерла ещё после первого брака. Надо быть женщиной, но надо быть и человеком! Эта старая советская истина всегда всплывала на поверхность моего кипящего сознания...Вот уж действительно, чтобы поумнеть, надо выйти замуж, а то и не раз...Я искала работу и работала над собой. Куда только не совала свою дурную голову.
Однажды чуть было не попала в лапы колдунов или знахарей. Кто их знает, кем они были? Сектанты, маги?..Познакомилась случайно с одной девицей, Розой, та пригласила зайти к ней.
Весь дом был заставлен всевозможными фигурками людей, зверей, банки с травами, свечи горят. Полумрак. Просто оккультных дел мастерская.
Голова пошла кругом. Еле сбежала от той ведьмы. Здесь, где смешение многих культур и верований порой увидишь такое!... – Лена понимала её.
И вот, когда настоящая работа подошла к ней на вытянутую руку, стало страшновато. Но судьба теперь подавала ей не милостыню, но милость. Она протягивала ей руку, и эта рука была рукой спасения. Она мгновенно поняла, что в её бестолковой жизни дорога вновь ложится в крутой вираж, когда захватывает дух и обрывается сердце, но это лучше, чем барахтаться в грязной жиже опостылевшего ползанья, низкого приспособленчества, постоянного унизительного само предложения, часто без результата.
- Ничего! – говорила она, глядя на отражённое в зеркале похудевшее усталое лицо. – Не глупее других! Главное – привыкнуть. Форма есть, - сделав несколько полуоборотов, провела руками по талии, а содержание – дадим. В голове не навоз – хватит на воз.
Незадолго до отъезда неожиданно позвонил Себастьян. Что-то дрогнуло в ней, потянуло холодом. На следующий день они уже сидели в кафе, смотрели в глаза, пытаясь растопить возникшую неловкость.
- Мы давно не виделись, - начал он осторожно, - после моего звонка ты вновь пропала, не звонишь. Мне сказали, что ты уезжала в Сан-Паулу? Я ждал... Позвонил сам...У меня на работе небольшое повышение...Вот, позвонил, чтобы немного отметить с тобой.
- Отчего же немного? Можно было и больше... - Она, подперев рукой подбородок, в упор разглядывала прыгающие за очками в разные стороны глаза. Да, я уезжала. У меня была срочная работа, - прыгающие глаза замерли, уткнулись ей в лицо, - тебя это удивляет?
- Ну, что ты! – Себастьян виновато улыбнулся, помешал размешанный в кофе сахар, - ты вправе распоряжаться собой...
- Вот именно, вправе. Думаю так поступать и впредь. – Она, слегка отодвинула кресло, откинулась на спинку, отбросила волосы, выпятив элегантно объёмную грудь, скрестила еле помещающиеся под столиком ноги. Короткое белое без рукавов и стоячим воротничком джинсового типа платье с замком во всю длину узко стягивало до стройности её несколько похудевшую фигуру.
Себастьян заметил в ней перемену. Она стала как-то моложе, ещё более привлекательной в своей решимости, подчёркнутой независимости, играющей на контратаках. Анна вращала на пальце мощный золотой перстень, некогда подаренный им на день рождения, словно потирала его, как волшебную вещь, вызывая потустороннюю силу, чтобы исполнить повеление.
Ставьте большой палец вверх, если изложенное пришлось вам по душе и не забывайте подписываться на канал, чтобы успеть за следующими историями.