Это было морозным декабрьским утром. Я, будучи студентом последнего курса, ехал по делам в Москву.
На одном ряду со мной сидели девушки лет на пять постарше. Судя по разговору, студентки-заочницы, едущие в столицу на экзамены.
Девушки о чем-то болтают. Сквозь дремоту позвякивают, когда автобус наезжает на кочку, металлические шарики на тонких металлических струнах, установленные на приборной доске рядом с водителем.
Спускаемся в низину. Неожиданно шофер нажимает на тормоза, колеса безуспешно пытаются зацепиться за дорогу, нас несет вперед, слышится звук удара.
Первая мысль: “Ну вот, сейчас время на оформление ДТП потеряем”.
Но мы не останавливаемся, зад автобуса начинает заносить, следует череда нескольких ударов подряд.
Вторая мысль: “Что-то повредили. Придется возвращаться”.
Потом автобус переворачивается в воздухе, и я слетаю со своего места.
Мысли мелькают в сознании быстро, как в калейдоскопе: “Падаем. Это конец. Прощайте!”.
Я проваливаюсь в темноту. Не знаю, через сколько времени я очнулся.
Левая штанина мокрая от воды, ступня застряла под впереди стоящим сиденьем. В трех шагах от меня бенгальским огнем искрит проводка.
Пытаюсь вытащить ногу, но ботинок набух в воде и не вынимается. Дергаю, пытаясь выбраться хотя бы без обуви, но, к счастью, нога высвобождается вместе с ботинком.
По салону ходят два человека. Надо мной разбитое окно. Сам выбраться не могу. Кто-то подсаживает меня, и я оказываюсь снаружи. Автобус лежит боком на льду, через который сквозь полынью выходит вода.
Мы под небольшим мостом. На нем, пробив ограждение, висит грузовик.
Все уже стоят на берегу. С трудом двигаясь, подхожу к остальным.
Выясняется, что в низине перед мостом был гололед. Начав скользить, резко затормозил грузовик, потом мы. Ударившись в ехавших перед нами, автобус сбил ограждения моста и, перевернувшись, упал на лед.
В автобусе никого не осталось. Он начинает гореть. Женщины в ужасе кричат.
Подъехала скорая. Никто не расходится, даже те, кому на вид не требуется помощь. Не понимая, почему нужно здесь находиться, выхожу на дорогу и ловлю попутку. Шофер, азербайджанец, везет в девятке какой-то товар. Места не очень много, но как-то помещаюсь на переднем сиденье. По дороге рассказываю ему, что произошло.
Перед поворотом к городу, он останавливается. Извиняется, говорит, что ему нужно дальше по трассе. Благодарю его. Машин много, осталось проехать всего двадцать километров. Денег не берет.
Дорога находится в лесу. Уже рассвело. Останавливается автомобиль. Худощавый мужчина лет сорока в галстуке, который виден через раскрытый ворот дубленки, спрашивает, куда подвезти. Говорю. Едем. Через минуту он встревожено начинает посматривать в мою сторону. Его потрясывает. Смотрю туда, куда направлен его взгляд. На моих руках кровь, наверно порезался о стекло.
Успокаиваю его. Рассказываю об аварии. Вроде поверил, но видно, что все равно побаивается человека, которого он подобрал в лесу с руками в крови. Довозит. Деньги берет.
Захожу в общежитие. Заваливаюсь на кровать. Всё болит.
Отлеживаюсь дня три. Все хорошо. Только спина немного беспокоит.
Каким-то чудом обошлось без жертв. Автобус упал на бок, поэтому не провалился под лед. По этой же причине у пассажиров не было серьезных травм. В катастрофе один пропавший без вести. Так как я нигде не записывался и никуда не обращался, думаю, что это я.
Потом еще полгода езжу мимо остова сгоревшего автобуса, брошенного у поста ГАИ.
После окончания института возвращаюсь домой. Через год в магазине натыкаюсь на товарища, который учился на курс старше.
Он долго в изумлении смотрит на меня. Почему-то долго не может говорить. Ему сказали, что я разбился.
Говорит, что буду жить долго.