1. Конфликт между должным и полезным в политической и общественной жизни §1. Противоестественное в природе Давайте же с вами подумаем, что может быть хуже того, что бы идти против естественных вещей присущих каждому живому существу как полагал Цицерон дарованных нам природой, может этими противоестественными вещами, даже можно сказать вещами, идущими против природы, будут являться такие качества как обман позор и всё то что не присуще благородному мужу. Начать бы мы хотели именно с позора, так как это является менее серьезным проступком. Всякий раз, когда кто-либо сталкивается с какой-либо видимостью пользы, он неизбежно станет волноваться. Но если же он отнесется к этому повнимательнее то он заметит, что к тому, что привело видимость пользы, присоединился позор, следовательно, в данном деле уже нет никакой пользы. «то от пользы отказываться не следует, но надо понять, что там, где налицо позор, пользы быть не может. И если ничто так не противно природе, как позор (ведь природа желае
1. Конфликт между должным и полезным в политической и общественной жизни
§1. Противоестественное в природе
Давайте же с вами подумаем, что может быть хуже того, что бы идти против естественных вещей присущих каждому живому существу как полагал Цицерон дарованных нам природой, может этими противоестественными вещами, даже можно сказать вещами, идущими против природы, будут являться такие качества как обман позор и всё то что не присуще благородному мужу.
Начать бы мы хотели именно с позора, так как это является менее серьезным проступком. Всякий раз, когда кто-либо сталкивается с какой-либо видимостью пользы, он неизбежно станет волноваться. Но если же он отнесется к этому повнимательнее то он заметит, что к тому, что привело видимость пользы, присоединился позор, следовательно, в данном деле уже нет никакой пользы. «то от пользы отказываться не следует, но надо понять, что там, где налицо позор, пользы быть не может. И если ничто так не противно природе, как позор (ведь природа желает всего прямого, соответствующего ей самой и стойкого и отвергает все противоположное этому), и ничто так не соответствует природе, как польза, то в одном и том же деле, конечно, не может быть и пользы, и позора»[1].
Но тут есть маленькая загвоздка, поступать так, чтобы не изощрять слова о нравственной-прекрасном, могут не многие. Именно из-за этого люди, которые по воспитанию своему (замечу, что не по своей природе) входят в глубокое заблуждение, когда они захватывают то, что по их мирским меркам является полезным для них, это же как говорил Цицерон тут час же отдаляет их от нравственно-прекрасного. Но тут скажу так, если человек «природой» был рождён для нравственной красоты, и в процессе взросления не был развращен пороками желаний тела человеческого, должен стремиться к нравственно-прекрасному, именно так считал Зенон, либо же находить что нравственное во всех отношения перевешивает остальное, так полагал сам Аристотель. «Поэтому да будут изгнаны из нашей среды люди, рассуждающие так; ибо все они — преступники и нечестивцы; ведь они рассуждают о том, следовать ли им тому, что, как они видят, прекрасно в нравственном отношении, или же сознательно запятнать себя злодеянием; ведь уже в самом сомнении кроется дурное деяние, хотя они до него и не дошли»[2]. В этом фрагменты цитированном выше, Цицерон доводит то, что рассуждать вообще не следует о вопросах, о которых позорно будет даже рассуждать.
Даже кроме этого из каждого рассуждения какое бы не вел человек, следует избавляться от надежды и мысли, что-либо скрыть ил же утаить «ведь мы, если мы сколько-нибудь преуспели в философии, должны быть достаточно твердо убеждены в том, что мы, если бы и смогли что-либо скрыть от всех богов и людей, все-таки ни в чем не должны допускать ни алчности, ни противозакония, ни произвола, ни несдержанности»[3].
§2. Польза в общественном сознании
Мы с вами рассмотри вопрос, который остаётся двояким и по сегодняшний день, затрагивающий сердца и уму молодых и довольно токи пожилых людей размышляющих. Можно ли совершать дела, приносящие пользу, при этом нарушающие социальные и природные устои общества о нравственно красоте. И возможны ли случаи, при которых польза возымела силу, по причине нравственной красоты. Да, может, говорит Марк и даже приводит пример из истории Брута «Когда Брут лишал империя своего коллегу Коллатина, могло показаться, что он поступает несправедливо; ведь во время изгнания царей Коллатин был союзником Брута и его помощником в осуществлении им своих замыслов. Но когда первые граждане решили уничтожить родню Гордого, имя Тарквиниев и память о царской власти, — а это было полезно, — то позаботиться об отечестве было делом столь прекрасным в нравственном отношении, что даже Коллатин дол жен был это одобрить. Таким образом, польза возымела силу по причине нравственной красоты, без которой даже польза не была бы возможна»[4].
Но ту же автор говорит нам, что при случае с тем царём, который основал город, положение было совсем иным. Ведь, что его погубило? Именно видимость польз: когда ему показалось, что если он будет царствовать в одиночку, то это всё-таки принесет ему больше пользы, нежели делиться своим положением, то он убил собственного брата. Сделав это он как говорит Марк попрал все братские и человеческие чувства, дабы он единолично смог осуществлять действия на его взгляд казавшиеся полезными, но таковыми не являющиеся.
Так же хотелось бы изложить пару слов о дружбе, так как в своём трактате Цицерон хорошо затронул данную проблему. Тут всё-таки нужно привезти довольно емкие слова Марка по данному поводу «Насчет всех подобных случаев наставление кратко и дать его легко. Ибо всего того, что кажется полезным: — магистратур, богатств, наслаждений и прочего в этом же роде никогда нельзя предпочитать дружбе. Но честный муж ничего не сделает ради друга ни во вред государству, ни в нарушение своей клятвы и честного слова, даже если будет судьей по самому делу своего друга; ведь он отказывается от роли друга, когда берет на себя роль судьи. Он исполнит свой долг перед дружбой лишь настолько, что предпочтет, чтобы дело его друга было правым, и даст возможность выступать по делу столько времени, сколько дозволяют законы»[5].
В делах государственных зачастую, под предлогом пользы, совершаются серьёзные ошибки, как поступили предки Цицерона, разрушавшие Коринф. Или же как говорит автор ещё жёстче поступили афиняне, отрубившие большие пальцы Эгинам, за то, что у них был сильный флот. Афинянам данное решение показалось совершенно оправданным и полезным. Но мы забываем одно, что нечто жестокое не может быть полезным, ведь как говорит Марк, человеческой природе, которой мы должны следовать наибольший же недруг – жестокость. Наихудшим же образом поступают те чужеземцы, которые притесняют и изгоняют чужие народы из их земель, а союзников своих делают своими данниками.
Но есть и более праведные примеры поведения сообществ людей. Те, кто в угоду выгоде не ищут заблуждения и скверной дороги. «После победы в войне с персами Фемистокл сказал в собрании, что он придумал план, спасительный для государства, но что его не должны знать все; он потребовал, чтобы народ назначил человека, которому он мог бы его сообщить; был назначен Аристид. Фемистокл сказал ему, что есть возможность тайно поджечь флот лакедемонян, который они вытащили на сушу в Гифее; это непременно сокрушило бы могущество лакедемонян. Услыхав это, Аристид пришел в собрание, где его с нетерпением ждали, и сказал, что совет Фемистокла весьма полезен, но далеко не пре красен в нравственном отношении. Поэтому афиняне, не признав совета Фемистокла нравственно-прекрасным, не нашли его даже полезным и все его предложение, которого они ранее даже не выслушали, они, по совету Аристида, отвергли»[6]. Они поступили в сотне раз лучше Римлян, освободивших пиратов от их повинностей и держащих союзников в качестве данников.
Вот иной пример, человек продающий с виду хороший дом, но замалчивающий о его недостатках, прав ли он? Нет говорит Цицерон, данный человек должен быть привечен за это, ибо обман и лукавство противно природе как таковой, и противоречит всем добродетелям и моральным устоям. Это так же относится и продаже недвижимости, которая вскоре будет снесена или же рухнет, скрытие данных фактов омерзительно и, следовательно, в любом случае должно быть наказуемо. «Допустим, что честный человек продает дом из-за его кое-каких недостатков, о которых сам он знает, но другие люди не знают. Допустим, что строение это нездоровое, но считается здоровым, и люди не знают, что во всех комнатах выползают змеи, что здание это из дурного материала и может обвалиться; но об этом никто, кроме владельца, не знает. Я спрашиваю: если продавший не сказал этого покупателям и продал строение за гораздо большую цену, чем рас считывал, то разве он поступил несправедливо или, вер нее, бес честно? «Да, конечно, — отвечает Антипатр. — Что это, как не неуказание пути заблудившемуся (в Афинах это карается проклятием от имени городской общины) — позволить покупателю понести ущерб из-за своего заблуждения и стать жертвой обмана? Это даже нечто худшее, чем не указать правильного пути; ведь это значит сознательно ввести ближнего в заблуждение»[7].
[1] [Кн.III, VIII, 35]
[2] [Кн.III, VIII, 37]
[3] [Кн.III, VIII, 37]
[4] [Кн.III, X, 40]
[5] [Кн.III, X, 43]
[6] [Кн.III, XI, 49]
[7] [Кн.III, XIII, 54]