Это мой первый рассказ. Да, возможно это больше похоже на сумбурную мешанину событий и чувств, чем на что-то литературное, но эта мешанина и есть моя жизнь. И все это - правда. Так что на административку я уже заработала)0)
Я будто попала в хипповское поселение. Даже в Москве нет столько дредастых голов. Сегодня день города и празднуется он, внимание, - выступлением военных истребителей в небе и рок концертом. Да, в день города у них в небе летают реактивные Витязи, а с центральной сцены орет План Ломоносова и каверы на Кипелова. Пикантное сочетание. Место колоритное, конечно.
Мы с Игорем двигаемся в сторону набережной. До моря дойти тут всегда легче всего, отовсюду с горы. Вообще, Новороссийск – будто большая тарелка супа. Горы кольцом заперли Цемесскую бухту и барахтающихся в ней людей. И этот суп кипит, бурлит, сигналит в пробках, жарится на южном российском солнышке, прыгает с разбегу в Черное море, орет песни на набережной, бухает на завтрак домашнее вино и вообще всячески развлекается; в отличие от остальной дождливой России, где все просто грустно сидят в инстаграме. Не знаю, климат это или первенство в рейтинге России по употреблению марихуаны, но народ тут улыбается. Улыбается настолько, что жить легко и спокойно.
Денег у нас нет. На карте пара касов, которые предназначены на еду, оплату дома, проезд и еще кучу разных вещей, на которые их явно не хватит. Зарплаты не предвидится, зарплаты только у людей работающих бывают. Короче, мы , как нормальные люди в полной финансовой жопе пошли развлекаться. Купили Балтики 7 по акции и сели пить в парке прямо напротив набережной. Интеллигентно, чтобы не пропагандировать алкоголизм, замотали пивные банки в пакеты.
Я жадными глазами впиваюсь в курящих людей. Уже почти год как не курю, но пивас без сигареты – как секс без оргазма. Приятно, но не чувствуешь логическое завершение. А рядом еще и Игорь, бегущий в смертельном ужасе от любого намека на никотин. В страданиях допив бутылку, я потребовала идти искать туалет, так как надолго в организме четырехградусный алкоголь не задерживается, да и сидеть смотреть на этих с сигаретами уже никаких сил нет.
По центральной площади, слева от сцены раскиданы маленькие ларьки, которые предлагают совершенно ненужные вещи, а так нужный сейчас туалет предлагают только в КФС. Естественно, очередь туда как за новым айфоном, разве что места еще не продают. Это даже немного символично, как никому не хочется обосраться прилюдно.
— Если мы немедленно не найдем туалет, я обоссусь прямо здесь. Мне даже трусы снимать не надо, я их не надела.
Игорь грустно озирается по сторонам, предлагая совершенно разнообразные варианты, где можно присесть. К счастью, я еще не настолько бухая скотина и способна держать в себе свои низменные порывы. А со сцены начали доноситься подозрительные звуки, будто бы мы ради этих самых звуков сюда и пришли. И мы решаем разделиться. Игорь пошел к сцене смотреть, что там происходит, а я, грустно скрещивая ноги, искать подходящий толкан.
Люди кругом так соблазнительно курят. А я соблазнительно одна и есть шанс не быть убитой праведным гневом зожника. Виртуозно стрельнув сигарету в первые несколько секунд отсутствия Игоря, решаю, что в жопу вашу цивилизацию и море на то и море, чтоб за туалет не платить. С сигаретой в зубах соорудила хлипкую конструкцию из дред на головушке, переоделась в купальник (он у меня всегда лежит в сумке, потому что как-то мне пришлось купаться голой на центральном пляже. Была пьяна и не ведала), разумеется, докуриваю до фильтра и иду в морюшко. Очень грациозно поскальзываюсь, дреды повергаютмя в хаос и падают концами в море. Опять будут соленые и мокрые. Отплыла от берега, для приличия поплавала пару минут и вышла. Вытерлась платьем, его же натянула на соленое липкое тело и пошла разыскивать своего мужика. Вот так все просто в этом мире и делается. Поссал в море, вытерся платьем — и дальше тусить.
Уже стемнело, часов 8 вечера. Над горами нереально огромная луна, смешивается в море с отражениями портовых огней. Ветер прохладный, чувствуется сентябрь. Но он не горит, как обычно, а тихонько ласкает ночной прохладой и свежестью. Все это дело в сочетании с яркой толпой счастливых людей у моря и огромными колонками, из которых ревет родное музло, - поет оду молодости и свободе. Мысли собираются в хаотичные ряды и подпевают, мотая хаером, как на первом соликамском сейшене в 15. Будто сейчас я за углом ДК сделаю глоток пива, а потом пацан на семёрке с гитарой и длинными волосами будет лезть целоваться.
В этой рокконцертной эйфории звоню Игорю, а он уже ждет у КФС. Я, как всегда, его вижу, а он со своим -3 зрением задумчиво глядит мимо, стоя прямо на газоне.
Невероятно, заметил. На сцене все еще какие-то каверы, а мы пошли по набережной вдоль летних веранд маленьких кафешек. В двух длинных одноэтажных зданиях их тут штук 10. Все налеплены друг на друга и везде сидит довольный народ.
— Смотри, какая там горка крылышек большая никому ненужная. Сейчас официанты придут, заберут, а потом жрать будут. Катька, иди укради.
На столике веранды с зеленой вывеской «У Гочи» стоит здоровая тарелка с куриными крылышками. Вокруг сидят люди, красть мне не хочется. Да и куриный фанат у нас Игорь.
— Пожалуйста, иди. Только сам. Я боюсь и подожду тебя где-то подальше. Давай, верю в тебя.
И он реально пошел. Видимо, когда в человека веришь, он действительно способен на многое. Например, пройти сквозь полную веранду жующих людей, остановиться у столика и совершенно невозмутимо ссыпать крылышки из тарелки в пакет от чипсов. Так же спокойно выйти и направиться ко мне, в тот момент в ахуе прячущейся на скамейке около живой статуи.
— Очень вкусно, в соусе карамельном. Угощайся.
Игорь присел рядом на лавочку, методично и совершенно спокойно обкусывая куриную косточку. В пакете штук 10 холодных крылышек, которые своим потрясающе вкусным запахом в момент успокаивают мою разбушевавшуюся совесть. И мы взялись за мяско в кисло-сладком соусе, глядя на море; а в метре замерла золотая статуя, наверняка голодная.
Пока мы уничтожаем честно украденное, к статуе пристраивается пухленький мальчик и долго стоит напротив, совершенно не шевелясь. Толпа медленно подтягивается на это представление и начинает активно складывать деньги в стоящую на асфальте шляпу статуи. До этого такого ажиотажа не было. Как потрясающе мальчик ввел в реальность замершего золотого дядьку, его же сразу начали все замечать. Выглядит это, конечно, здорово, но у нас денег нет, мы даже еду ворованную уже доели. Поэтому, чтоб не было так неловко ничего не кидать в шляпу, мы встали и пошли смотреть те бессмысленные ларьки.
Игорь опять куда-то сбежал вперед, а я залипла на супер красивых пироженках. Милый парень продавец с дредами,- наверное, потому я и залипла, протягивает мне маленький кусочек вкусности и начинает рассказывать, какое тут все натуральное, на молочке. Мальчик не понимает, что сладенький тут только он, а если еще и натуральный — цены ему нет. Но я подыгрываю и жую все предложенное для дегустации. Будто бы я могу купить пироженки, ага. Наевшись, я сообщаю нахваливающему сладкое продавцу, что все было очень вкусно, но денег у меня все равно нет, поэтому я пошла. Он что-то кричит вслед про перевод на сбер, а я делаю вид, что не слышу. Пора завязывать со сладким.
На горизонте вижу Игоря, разглядывает футболки и какие-то безделушки с лицом, будто вот прямо сейчас купит что захочет. На прилавке лежат кожаные браслеты, всякие матрешки и игрушки. На плечиках по стенкам палатки висят футболки с Арией, Слипами, страшными змеюками. Я подхожу, встаю рядом, и начинаю восхищаться браслетами, а тут почему-то гаснет свет , продавец отворачивается в угол, чтоб как-то исправить ситуацию, а Игорь резко начинает меня тащить в толпу, подальше от палатки. Смотрю, в руках у этого наглого мужика сломанное пластиковое плечико, а на нем совершенно украденная черно-красная футболка со страшной змеюкой. Во второй раз за вечер моя совесть начинает биться о голову, восклицая, что же я творю.
— Давай скорее, суй в рюкзак! Я аж плечико сломал, как резко выдернул. Ну там свет вырубился, сама Вселенная велела спиздануть что-то. Вот и спизданул.
— Потрясающе. Я так и поняла. Это прямо мне, на тебя не налезет точно, молодец.
Мы запихиваем футболку в рюкзак, я совсем немного страдаю от приступов честности. Но рисунок на футболке топовый. И Игорь носить не будет, слишком маленькая. Да и свет сам выключился, точно знак был. Успокаиваю себя как могу.
Возвращаться в те торговые ряды слишком опасно, мы теперь бандиты, поэтому весело и адреналинисто идем в такт орущей музыке в палатки на другой стороне. Вышагиваем, как те самые рок группы, которым ветер раздувает полы пальто, а на плечах величественно болтаются гитары и все в замедленной съемке. Только мы не рок группа, и вместо гитар у нас рюкзак с украденной футболкой.
На прилавках опять то же самое — браслеты, футболки, значки, тарелочки и прочая шелуха. А чуть дальше маленькая двухэтажная бревенчатая вышка и там скачет человек в шкуре, колотя в барабан под какую-то супер этническую музыку. Конечно же, мы пошли туда.
Человек в шкуре прыгает на втором этаже сооружения, отдаленно напоминающего мельницу. На первом этаже красивые девочки, жалко не в шкурах, продают медовуху и всякие разные настойки. Покупателей мало, а вот прыгающих в такт барабану огромное количество. Рядом стоит кавказец, раскуривает кальян и жарит шашлыки. Пахнет дымом, человеком в шкуре и родным Севером. Я резко начала ностальгировать по Парме и сокрушаюсь, что в этом году пропустила движуху. Все предыдущие четыре года я там сочно обкуривалась и тусила по три дня без остановки под классное музло с людьми в шкурах. А тут всего один экземпляр. Но я и тут потусить могу, так то. Тут еще и море, не забываем.
Барабан бумкает, управляя толпой внизу, человеком в шкуре и мной. Игорь опять куда-то делся. Я танцую в такт ударам, ощущения, будто вот-вот, немного, и будет грибной транс. Я еще и под пивасом, так что русская народная заходит как надо. Пьяные люди с медовухой сымпровизировали хоровод и очень веселятся. Мне нравится. Я люблю, когда люди веселятся под барабан человека в шкуре. Ноги с руками договорились с космосом и выделывают какие-то вещи без моего ведома. Голова отключается, только бумканье. Как я люблю барабан. Я бы хотела целыми днями только бумкать, вводя окружающих в маленький транс и заставляя их странно двигаться. Все двигается, я двигаюсь, я чувствую море, вижу звезды, дышу дымом. Мне хорошо.
Со стороны кавказца с кальяном резко выныривает Игорь и кричит прямо в правое ухо, что План Ломоносова на сцене, надо срочно бежать, а то все пропустим. Этот человек умеет обосрать любой кайф. Побежали.
Играет единственная песня, которую я знаю. «Служить-служить королеве, всегда служить королеве — в этом смысл жизни» — я очень громко ору знакомые строки и сотрясаю дредами в разные стороны. Игорь тоже громко орет и прыгает передо мной. От сцены нас отделяет очень много таких же прыгающих и орущих. Чуть поотдаль образовался круг и ребята неистово умудряются слэмиться под это не сильно хардовое музло. Я смотрю и завидую. Жалко, что меня, скорее всего убьют там в первые пять секунд, а то я бы толкалась как самая наглая тетка в маршрутке.
Единственная знакомая песня быстро кончилась, пришлось признать поражение. Прыгать под незнакомое не так весело, да и орать что-то хочется. Еще пару композиций потерпели и свалили дальше бродить по набережной и нюхать море.
Чуть дальше сцены, справа, пришвартован огромный корабль таких размеров, что просто удивительно, как эта громадина железная не тонет. Вообще — он первое, что привлекает внимание на набережной. Замер в одном положении, будто на твердой земле, а не в море. Да и что, ему эти мелкие волнушечки. Он же такой гигантский. Смотрю на него и чувствую соль на губах, липкую кожу и крики чаек, открытое море, солнце и крики дельфинов.
И так захотелось прикоснуться. Сколько он пережил на своей серой шкуре? Сколько волн о него билось, чтобы утопить; сколько солнечных лучей он впитал в мертвый штиль, сколько сотен пар ног топтали его палубу, надраивая до блеска, мечтая о женских руках и слезть уже на твердую землю, с этой чертовой посудины? Как вообще это представить, имея за плечами всего 21 год и пару городов? Но я попробую, я хочу хоть на секунду оказаться этим кораблем. Иду вдоль борта по бетонному трапу, пытаясь дотянуться до шершавого металла рукой. А между нами бурлит черная полоска моря и я никак не могу потрогать корабль.
Я понимаю, что миссия невыполнима и сразу вижу привлекательную железную лестницу с перилами. Прямо с трапа на борт корабля. Как чудесно, что я пьяная и сейчас же туда проберусь.
Сообщаю Игорю о своих намерениях и направляюсь уверенной походкой прямо туда. А наверху, на борту, сидят четверо мужичков, которые, вероятно, будут против моего вторжения.
— А можно мы залезем посмотреть корабль?
Как хорошо, что Игорь такой коммуникабельный парень и всяко может контактировать с людьми.
— Забирайтесь!
Вполне дружелюбно сказал, судя по всему, голос главного мужичка. Я чуть не взвизгнула от счастья и в ту же секунду вцепилась в перила, как в родные. Взлетев на корабль, я робко поинтересовалась, что и куда тут можно смотреть, куда ходить. Главный мужичок опять же дружелюбно сказал, что к тому краю можно сходить и еще куда-то, но я не дослушала и скорее понеслась к тому краю. Деревянный пол, или как там у кораблей это называется, немного поскрипывал под ногами и был прямо как в мультиках, такой досчатый. Я же никогда не была на кораблях, не знаю, как тут все устроено и правильно. «Тот край» — это правый борт. С земли я пыталась потрогать левый, а правый смотрит в море. Его то я теперь и стану трогать.
Свесив переднюю часть тела через перила, я попыталась потрогать все-таки уже этот серый борт. А внизу, прямо в черной воде, серебрилась стайка мелких рыбок. Целая сотня, не меньше! Они тоже трогали борт исполинского корабля. И меня захватило. Вот этот приступ счастья, огромного и чистого, который выбивает дыхание и оставляет голову пустой и наполненной одновременно. Когда хочется просто хохотать в голос и кричать Вселенной «Спасибо, родная!»
И я так висела над морем, глядела на рыбок и шептала: «Спасибо, родная. Спасибо».
Сзади подошел тот самый мужичок и начал рассказывать, что у нас есть уникальнейшая возможность потереть бортовой колокол. Он потрясающий, его все натирают и загадывают желания, прямо как в Новый Год. Все сбывается. Он уже 8 лет на корабле проработал, натерся досыта и все сбылось. Как тут не воспользоваться? У меня же есть желания. Я стряхнула с себя остатки чувства счастья, зная, что оно еще вернется. Оно всегда возвращается ко мне, как бы я не срала на свою жизнь. И пошла просить у колокола, что-нибудь эдакое.
Игорь уже стоял там и самозабвенно натирал отполированный до блеска руками страждущих колокол. Уверена, он загадывал, чтоб меня сожрали акулы и пару пачек баблишка.
Я закрыла глаза и попыталась сформулировать какой-то конкретный запрос, но не смогла, как обычно. Рука скользила по холодной меди, а мысль в голове все куда-то проваливалась. Тереть нужно именно с внутренней стороны. Все потрогала, потыкала язычок, веревочку, потупила. Нет, опять ничего.
Пора сваливать с корабля.
Еще немножко поболтали с мужичком и остальными тремя его собутыльниками, узнали какие-то цифры о корабле и сразу забыли.
Спустились и поняли, что вообще-то устали и снова голодные. Игорь игриво предложил попрощаться с теми милыми кафешечками и мы пошли туда, где люди просто жуют за деньги и не могут вот так как мы, просить что-то у колокола на огромном корабле, смотря на серебристых рыбок и море.
Народ уже разошелся, и мы даже сумели попасть в туалет КФС. Потрясающая вонь очень красноречиво напомнила, что тут вообще-то День города празднуют. Большая часть столиков на улице свободна, еды совершенно никакой, праздник закончился, все ушли спать.
Мы грустно бредем прямо по газону и вот оно! Две огромные кружки пива на совершенно пустом столике. В голове сразу запел ангельский хор и луч божественного света осветил нас и эти два литра амброзии. Амброзии то почти до краев!
— Игорь, укради! Это же прямо нам!
А вокруг почти никого, только официант периодически выходит и собирает грязную посуду.
— Игорь, скорее, пока никто не видит, хватай и побежали!
Официант зашел с очередным разносом в кафе и ему осталось убрать только два этих чудесных напитка. И тут Игорь не выдержал. Подбежал, схватил, и выпучив глаза шепотом заорал:
— Побежали, Катька, скорее!
Вот это мой мужчина, вот это конечно то, что нужно.
Мы быстро обежали кафе и ломанулись в сторону дома, бережно балансируя кружками, чтоб не пролить ни капельки. Метров через сто остановились, опасность миновала. Никто за нами не бежит, размахивая битой. Два литра пива наши. Миссия выполнена. А совесть услужливо молчит. Да и куда ей с пивом тягаться.
Игорь деловито на глаз оценил уровень напитка, долил недостающее во вторую кружку и вручил ее мне.
И вот мы идем по набережной, я закуталась от прохладного ветра в любимый свитер с прожженным сигаретой рукавом, совсем рядом волны шуршат камушками, будто взрывая маленькие фейерверки; прямо над нашими макушками огромная луна, вокруг счастливые люди, а в руках у нас по тяжеленной кружке вкусного пива.
Денег на такси нет, поэтому идти не меньше часа вдоль моря, через порт.
— Скол.
— Скол.
Как истинные викинги после набега мы ударяемся стаканами и делаем по глотку. Потрясающее пиво. Покурить бы только...
Медленно прошли всю набережную и повернули в порт. Резко началась страшненькая промзона, редкие прохожие закончились, вокруг никого. Слева какие-то большие красные и синие контейнеры, пирамидками стоящие друг на друге, справа огромные корабли и огни, плавающие в море.
На тротуаре под фонарем валяется пачка от Винстона. Игорь ее пинает, и она катится с подозрительным звуком. Будто в ней что-то есть. Я поднимаю ее, открываю. Сигарета и зажигалка. Там просто лежит одна сигарета и розовая зажигалка.
Достаю из пачки сигарету, подкуриваю той же зажигалкой, затягиваюсь. Потрясающе. Смотрю на звезды, в небо.
Спасибо, родная.