Летом 2012 года депутаты предложили уголовно наказывать за пропаганду наркотиков. Тогда эта инициатива не прошла. Весной 2015 года депутаты предложили сажать за такую пропаганду в тюрьму до двух лет. Пропагандой предлагалось считать изображение наркосодержащих растений, а так же употребление их названий на русском и иностранных языках, название наркотиков и прекурсоров (используемых при изготовлении наркотиков веществ). Наказание за употребление этих слов на латыни и искусственных языках (например, эсперанто) не предусматривалось.
Если бы этот закон прошел, уголовно наказуемым стало бы употребление не только таких слов как героин или кокаин, но так же таких сельскохозяйственных культур, как конопля или мак. Под запрет попадал наркотический сленг (трава, колеса, дурь, грибы, кокс, кислота, марка, кристалл, соль). Само написание названия, например, розы гавайской или голубого лотоса русскими словами содержало бы в себе признаки преступления. По закону такую розу нужно было называть Argyreia nervosa, а лотос «Nymphea caerulea».
Так же состав преступления мог быть усмотрен таких терминов как марганцовка, ацетон, соляная, серная и уксусная кислоты (полный список займет не одну страницу). Изображения наркосодержащих растений в учебниках биологии, на картинах, в фильмах, фото и произведениях искусства было бы преступлением. Само обсуждение проблемы при таком законе невозможно.
В 2015 году законопроект был отклонен. 25 октября 2019 года президент РФ поручил законодателям ограничить доступ к информации, рассказывающей об изготовлении и использовании наркотиков. А так же велел установить уголовную ответственность за пропаганду наркотиков в интернете.
В среду, 30 октября 2019 года депутаты вновь подняли отклоненный в 2015 году закон о пропаганде наркотиков. Но теперь предложили сажать в тюрьму за распространение изображений растений и употребление их названий, а так же названий наркотиков и прекурсоров не до двух, а до семи лет.
На данный момент существует запрет на такую пропаганду. Наказание за это деяние определяет КоАП (Кодекс Административных Правонарушений) по статье 6.13 в виде штрафа до 5000 руб. Так как на улице с плакатом никто не пропагандирует наркотики, нарушителей выявлять не удавалось. Для примера, за 2017 год по этой статье в Санкт-Петербурге вынесли один приговор; в 2018 году ноль.
Если пропагандисты так умело скрывались от пустякового наказания в виде пятитысячного штрафа,можно не сомневаться, от сурового наказания в виде семи лет тюрьмы они еще тщательнее скроются. Раскрываемость будет на прежнем уровне. Сложится абсурдная ситуация. Медицинская статистика употребления наркотиков будет показывать рост наркомании. Власть на основании этой статистики потребует от силовиков реакции – уголовных дел за пропаганду наркотиков.
Но так как вся наркотическая активность сосредоточена в даркнете (темный интернет), куда через VPN умеет зайти даже школьник, а у силовиков нет технологий для работы там, выявление преступлений будет по прежнему нулевой. Но власть будет требовать результата. И что же делать силовикам, не желающим потерять свое место? Когда власть требовала посадок коррупционеров, силовики, чтобы дать показатели, по формальным признакам возбуждали уголовные дела на врачей и учителей, бравших взятку конфетами. Здесь будет тот же эффект – начнут фабриковать дела, подтягивая за уши за неосторожное слово и изображение.
У Глеба Успенского в рассказе «Будка» описывается полицейский, обязанности которого были «в том, чтобы, во-первых, «тащить» и, во-вторых, «не пущать»; тащил он обыкновенно туда, куда решительно не желали попасть, а не пускал туда, куда этого смертельно желали». И вот он стоит перед упавшем в кипяток умирающим человеком, «молча и угрюмо смотрит на охающего и распухшего мужика и ясно видит, что некуда его тащить. Желая успокоиться, он дает оборот своим мыслям: "нельзя ли его по крайней мере не пущать?" Но и это оказывается невозможным». Так и не решив, что же ему делать, он уходит восвояси». Старорежимный полицейский ушел от ситуации. Современным не уйти.
На новые вызовы невозможно реагировать старыми инструментами. Феодальная система пыталась старыми привычными методами решать проблемы, создаваемые научным и техническим развитием. По эффективности это как если бы она мечом воевала против пули. Феодалов сменили капиталисты.
Сегодня власть, представляющая система, сформированная в индустриальную эпоху до интернета, пытается решать проблемы, порождаемые научным и техническим развитием, старыми привычными методами. Выражаются они в издании законов, ориентированных «тащить» и «не пущать». Результат такие действий всегда один – они стремительно повышают давление в паровом котле.
На закате эпохи у руля стоят люди из старого мира. Не важно, какая эпоха закатывается, феодальная или индустриальная. Важно, что представители закатывающейся эпохи никогда не видят пагубности своих действий. Они всегда тушат разгорающийся пожар бензином.
Перед рассветом ночь всего темнее. Перед падением система выглядит очень прочной. Франция в 1789 году казалась незыблемой. Тот факт, что люди третьего сословия, крестьяне, рабочие, торговцы, ремесленники, ученые и интеллигенция не имели никаких прав. Аристократ мог велеть лакеям избить безродного Вольтера, вытоптать поля крестьянина во время охоты или поджечь дом простолюдина, чтобы поймать выбежавшую девушку и изнасиловать ее. На такие «мелочи» власть смотрела сквозь пальцы. Суда не принимали таких дел к рассмотрению. Дела в судах решались только по связям или за взятки. Государственный аппарат прогнил насквозь. Мать философа д’Аламбера сказала о Франции тех лет: «Если только сам Господь не приложит руку, то просто невозможно, чтобы это всё не рухнуло». И система рухнула, потому что, как сказал Наполеон: «Франция хотела равенства».
Сегодня система в России и во всем мире входит по всем ключевым вопросам в противоречие сама с собой. Глобальная коммуникация, доступность информации и технология блокчейн создают новую ситуацию, которая с каждым годом будет все жестче конфликтовать с системой, сформировавшейся в индустриальную эпоху. Вопрос времени, когда конфликт достигнет предела.
