Одно безумие, одно самоубийство и одно проникновенное стихотворение
Похоронить его по церковным канонам в местном аббатстве отказались - самоубийцы вне церкви.
Как жить дальше, где брать похоронные дроги, которые обычно предоставляли в приходе?
Теодор был растерян. Его на части рвали горе утраты, невозможность похоронить брата, как гения, а не как самоубийцу, и какое-то странное облегчение.
У Винсента и Теодора было ещё три сестры и брат. Но такая душевная сиамская близость связывала только их двоих.
Теодор был младше и с детства следовал за братом. Поэтому когда Винсент решил продолжить семейное дело, торговлю антиквариатом и предметами искусства, Теодор потянулся за ним.
Однако по следам почтенного семейства Винсент шёл недолго. Уже через год он поругался с руководством галереи, где работал, обвинив руководство в дурновкусии. Ван Гога уволили. Но зато он осознал, что его миссия – служить господу.
Он стал пастором и отправился проповедовать в бедный шахтёрский посёлок. Ван Гогу дали приличное жалованье. Но когда в посёлке началась эпидемия тифа, он полностью отдавал его больным. Людям он отдал даже последнюю рубашку. В прямом смысле слов. Однажды в шахте произошёл взрыв, много рабочих пострадало. Чтобы хоть как-то помочь им, живописец отдал всю свою одежду на бинты, оставив только штаны, которые были на нем надеты.
Комиссию, которая приехала в посёлок в связи со взрывом, Ван Гог встретил чумазым и в одних штанах на голое тело.
После этого Евангелической комитет отлучил его от службы с формулировкой «за недостойное поведение».
Все эмоции, обиды на несправедливость, наблюдения за тяжёлой жизнью крестьян искали выход из души Винсента. И нашли. Через картины, через живопись.
О том, что он решил стать художником Ван Гог сообщил родителям. Те, с неохотой и раздражением, но поддержали сына. На его содержание в Брюсселе и обучение ремеслу, они стали отправлять ему скромные деньги. Начинающему художнику хватало. Хватало на жилье, краски и кофе с хлебом. Больше он почти никогда в жизни не ел.
Пока Винсент ходил по музеям и брал уроки живописи, Теодор стал управляющим художественного салона на Монмартре в Париже. Винсент рассчитывал на связи брата - он хотел быть вхож в общество французских художников. Но был непонятен «ценителям». Его картины вызывали больше вопросов, споров и недовольств, чем полотна импрессионистов.
Переехав в Париж, Винсент стал усердно трудиться. Он рисовал по три картины в день. Просил Теодора выставить их в галерее. Но Тео не мог! Владельцы отказывались даже слышать про Ван Гога. Настаивать было опасно: если и Теодор останется без работы, то им обоим будет не на что жить.
Родители перестали помогать старшему сыну после истории с беременной проституткой. Ван Гог подобрал её где-то в Гааге и решил сделать своей спутницей из простого желания помочь. Этого отец-священник ему не простил.
Содержание Винсента полностью лежало на плечах Теодора. Сам художник был к жизни совершенно не приспособлен.
Тео был на четыре года младше, но на земле стоял крепче, был даже успешен. Но и его влияния не хватало, чтобы заставить Париж полюбить Ван Гога. Его работы согласился выставить лишь один из приятелей Теодора в своем небольшом магазинчике, где продавал краски, холсты и кисти.
Винсент доживал в Париже второй год, когда даже он сам, паривший над простой жизнью человек, начал замечать, что его тяжёлый характер, неудачи и начавшаяся депрессия давят на Теодора слишком сильно. Ему всё тяжелее было скрывать раздражение.
Винсент это понял. И решил покинуть Париж. Он уехал в городок Овер. Там снял жёлтый домик, где хотел устроить коммуну для художников. Все его замыслы проваливались один за другим, друзья-художники отворачивались.
А на полотнах было всё больше жёлтого, цвета становились ярче – его, Винсента Ван Гога, реальность безвозвратно деформировалась. Денег не хватало и он переехал в гостиницу.
В течение года в Овере художник навещал в публичном доме одну и ту же девушку. Однажды он пришел к ней и протянул странный конверт. Она распаковала презент, когда за Винсентом закрылась входная дверь. В конверте лежало отрезанное ухо. На следующее утро хозяин гостиницы нашел Винсента в постели почти без сознания и точно без уха.
Его лицо было в крови.
После этого поступка Ван Гог попал в клинику для душевнобольных. Теодор приехал почти сразу, но брат не узнал его. Он никого не узнавал. Тео под напором врача вернулся в Париж.
Жители Овера подписали петицию о выселении Ван Гога из города. К тому моменту он почти восстановился и решил добровольно переехать в приют для душевнобольных, расположенный в пригороде.
Но местные уже не оставляли его в покое. Когда он выходил рисовать на улицу, в поле, дети кидала в него камни, взрослые отовсюду гнали и издевались.
Винсент сдавал. Чтобы покончить с такой жизнью, он наглотался красок. Но выжил.
А после этого случая как будто пришёл в себя, выздоровел. Теодор предлагал брату вернуться в его парижскую квартиру, но тот отказался. Он больше не хотел быть обузой. Тем более Тео женился.
Теодор пристроил его жить в дом приятеля. Через 69 дней Ван Гог вышел в поле и выстрелил себе в грудь. С пулевым ранением он дошёл до дома, а через 36 часов умер.
На грудь холодному Ван Гогу положили букет ярко–жёлтых подсолнухов.
* * *
Гений Ван Гога становится всё отчётливее с течением времени. А поэты по-прежнему посвящают стихи.
Арсений Тарковский
Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
За то, что я помочь ему не мог,
За то, что я травы ему под ноги
Не постелил на выжженной дороге,
За то, что я не развязал шнурков
Его крестьянских пыльных башмаков,
За то, что в зной не дал ему напиться,
Не помешал в больнице застрелиться.
Стою себе, а надо мной навис
Закрученный, как пламя, кипарис,
Лимонный крон и темно-голубое,-
Без них не стал бы я самим собою;
Унизил бы я собственную речь,
Когда б чужую ношу сбросил с плеч.
А эта грубость ангела, с какою
Он свой мазок роднит с моей строкою,
Ведет и вас через его зрачок
Туда, где дышит звездами Ван-Гог.