Первые сутки.
Ключ к расшифровке предлагаю искать в нескольких фразах, которыми обменялись героини в середине фильма.
Дочь: Бог есть?
Мать: Нет.
Дочь: А Волк есть?
Мать: Наверное, есть.
И я не случайно написал волка с заглавной буквы. В этом ответе он противопоставляет себя Богу, как сущность, которая должна прийти на смену. Богооставленность как лейтмотив мрачного сюжета служит и фоном и причиной разлада поколений, что выражается в нескончаемых конфликтах матери и дочери. И нет сомнений, что речь идет именно о Боге христиан. Именно их религия некогда служила объединительным началом для сменяющих друг друга поколений на протяжении нескольких веков. Как происходило это объединение – через непосредственное осознание, через воздействие института церкви, либо посредством культурного влияния – предмет отдельной дискуссии. А с другой стороны для меня не имеет значения отношение автора к религии. Считаю важным другое – а именно то, что в ситуации богооставленности, поколения вынуждены искать новое средство объединения. И этим средством служит страх. Волк в данном контексте не более, чем зооморфная репрезентация страха в сознании людей. Предлагаю это в качестве рабочей гипотезы. Впрочем, доказательства не заставят себя ждать.
Сцена в лесу, когда дочь с маленьким ребенком после очередной ссоры отправилась в путь по ночному лесу одна и заплутала. А когда нашла следы, похожие на волчьи, естественно испытала не самые приятные чувства. Зовет мать. Та не откликается. Зовет еще – та слышит, но предпочитает курить в стороне. Она просто искусственно стимулирует страх. На протяжении всего пути во мраке она нагнетает его и, казалось бы, получает от этого удовольствие. Но дело не в садистских наклонностях женщины. А в том, что страх перед волком заставил их снова сойтись после этой ссоры. Пути двух поколений в прямом и переносном сошлись благодаря зверю.
Теперь переключим внимание на начало фильма. Вернее, на ту сцену, где женщинах в годах отжигала на дискотеке. В этом несвойственном возрасту поведении читается стремление противостоять неизбежному. Мать словно не желает признавать течение времени, которое несет человека к неизбежной развязке. И, возможно, не случайно наша героиня носит именно короткие волосы (ее дочь – кстати, носит длинные). Рост волос символизирует естественный процесс, который человек не во власти остановить, но может, обрезав их, на время создать иллюзию того, что он все контролирует.
Вспоминается фрагмент безымянного стихотворения Некрасова:
«Кипим сильней, последней жажды полны,
Но в сердце тайный холод и тоска,
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны…»
Отмотаем еще несколько минут назад к самому началу фильма. Вспомним сцену, в которой мертвец встает из гроба и направляется на трапезу. В этом странном на первый взгляд действе отражается идея преодоления смерти. И избавления, в конечном итоге, от страха перед ней, который пропитывает каждого из нас с сознательного возраста, усиливаясь по мере приближения к роковой черте. Иллюзия омоложения через танцы в среде юных сопровождает бунт против неизбежной развязки. И только ли страх питает этот бунт? Возможно, предшествующая сцена со вставшим из гроба символизирует иллюзию победы над смертью. А возможно и другое объяснение, в котором просматривается связь со всеми последующими событиями в лесу и на хуторе. Идея воскрешения зародилась и получила развитие именно благодаря религии. Христианский Бог выступает не просто всемогущим повелителем мира, он дает главное - единственную надежду на избавление от смерти. И в конце времен смерть сама будет повержена в озеро огненное (Откр.20:11-15).
Но что остается людям, поколение из сознания которых вытравливали лишили идею Бога? В конечном итоге искать утешение в иллюзиях, крайним проявлением которых является наркотический бред (К слову, наша престарелая героиня танцпола под кайфом). Но бунт безнадежен. И веселье сменяется мраком лесного путешествия. И на этом пути мать внушает дочери то, чему безнадежно она пыталась противостоять до сего момента – страх перед смертью. А волк вполне годится для роли источника это неприятного чувства. В то же время страх предстает как единственное средство сближения поколений.
Теперь попытаемся дать более детальную характеристику нашему зверю. Для этого перенесемся в дневную часть фильма и обратим внимание на сцену, в которой дочь после ссоры с матерью бросилась в лес. С одной стороны, ее влечет естественное стремление удалиться от уходящего поколения родителей. А с другой – это удаление носит характер разрыва в ткани истории. Преемственность поколений разрушается в состоянии всеобщего уравнивания, что вносит смятие и лишает ориентации. Поэтому дочь истошно взывает к источнику страха – к началу, которое вновь может объединить ее с матерью. Как уже говорилось, она встречает волка. Тот факт, что он демонстративно прорисован с использованием компьютерной графики, лишний раз указывает на символическую природу зверя. Это прочитать нетрудно. Гораздо интереснее то, что образ волка напоминает изображение Анубиса.
Анубис – порождение древнеегипетских верований – представал в виде божества с человеческим телом и головой собаки или шакала или просто в виде шакала. Он проводник душ, покинувших тела. Его царство – ночь, в том числе ночь души. С Анубисом тесным образом связана символика смерти. Поэтому его отображение в фильме не случайно. Но важно и другое: фактически нам предъявляют замену Бога христианской религии на сущность, которая может быть уподоблена языческому божеству. И теперь идолы возьмут на себя скрепляющую роль в обществе. Одному из них она вполне удалась. Женщина в ужасе бежит обратно в дом. И всю ночь представители двух поколений проводят в объятиях друг друга, в том время, как чудовище якобы сотрясает стены их дома.
Интерпретацию того, что происходило на вторые сути можно найти в продолжении - 3 части статьи