Начало истории
Змеетта старалась ступать тихо, пересекая огромную темную пещеру. С потолка на колдунью упала капля густой черной жидкости. Змеетта брезгливо тряхнула рукой, но капля будто въелась в кожу.
Оставив в покое руку, Змеетта ускорилась, но конца пещеры все еще не было видно. Она была похожа на длинный коридор, разумеется, без единого источника света.
Змеетта, щелкнув посохом, наколдовала горящий факел и тут же замерла, вытаращив глаза. Прямо перед ней стояла ее мать - растрепанная, с безумными глазами.
— Мама... — дрожащим голосом произнесла колдунья. — Но это невозможно. Тебя нет. Уже давно.
— По твоей милости, между прочим, — мать Змеетты зловеще улыбнулась, и колдунья отпрянула, теряя равновесие. Воспоминания снова причудливой кинолентой проносились в голове.
— Он ушел! Нарцисс ушел! — мать Змеетты вбежала в комнату девочки и метнула самую настоящую молнию в люстру.
Та рассыпалась, а Змеетта подскочила на месте.
— Где твой посох?!
— Ты же сама забрала его. На этот раз я не причем. Твой Нарцисс бросил тебя и без моей помощи.
— Наглая ложь! Где он?!
Женщина заглянула под кровать и удовлетворенно оскалилась. Ловким движением руки она достала посох из-под кровати. Девочка метнулась к ней, пытаясь перехватить свой посох, но было слишком поздно. Мать колдуньи с легкостью переломила посох на две части.
Змеетта рухнула на колени. Ей казалось, что это хрустит не дерево, а ее кости. Физическая боль обожгла все ее нутро. Красная пелена перед глазами мешала видеть. Видеть цель.
Превозмогая боль, Змеетта поднялась на ноги, онемевшими руками подняла обломок посоха и двинулась к матери. Та стояла спиной у двери.
Змеетта ловким приемом повалила растерявшуюся мать на пол и принялась душить ее обломком посоха. Женщина пыталась сбросить дочь с себя, а потом будто смирилась.
— Помню, ты говорила, как важен посох для колдуньи, — грозно говорила Змеетта. — Что он - лишь один в ее жизни. Словно сердце. Его не заменить. А сегодня ты убила меня. Убила всю мою сущность. Я - больше не колдунья. Я - больше не я. Я не знаю, кто я теперь! И ты не сможешь больше указывать мне, кем мне быть. Потому что я убью тебя.
— Это неправда, — прохрипела мать Змеетты.
— Что?
— Я так говорила, чтобы ты берегла его. Но посох можно починить.
Сказав это, ее глаза закрылись. Женщина синела на глазах. Змеетта отбросила часть посоха и потрясла мать за плечи.
— Что ты говоришь? Мама?
Но женщина и не думала открывать глаза. Неестественная синева разливалась по ее телу, а потом, теряя очертания, по ее телу пошли волны. А затем - тихий всплеск - и Змеетта сидела в луже простой воды.
— Нет. Нет-нет-нет.
Девочка схватилась за голову. Слезы текли по ее щекам. Она бросилась на кухню и принесла стакан, пытаясь собрать туда оставшуюся от матери воду.
— Я исправлю. Все исправлю. Обещаю.
Змеетта снова поняла, что плачет. Она вытерла лицо и ухватилась за кулон на шее. Это была миниатюрная бутылочка с каплей прозрачной жидкости.
— Ты носишь с собой частицу меня? Это так мило.
Мама Змеетты злобно ухмыльнулась.
— Мама, помнишь, я обещала все исправить? У меня не вышло... Прости...
— С кем ты говоришь?
Голос раздался позади Змеетты. Та обернулась и увидела Умору.
— Что? — Змеетта покрутила головой, но образ матери испарился. — Да так... Нам нужно возвращаться.
— Что это за место?
— Я не знаю... Кажется, это сон. И здесь любые твои страхи, судя по всему, могут внезапно ожить.
— Как этот?!
Змеетта нехотя повернула голову и увидела нечто огромное с горящими глазами.
— Дракон?! Ты боишься драконов?
— А я разве не упоминала?..
Змеетта истерично хохотнула.
— Нет. А стоило бы.
Тем временем дракон набрал побольше воздуха и с удовольствием раскрыл пасть, позволяя пламени наброситься на незваных гостей.
Змеетта и Умора, не сговариваясь, по-девичьи взвизгнули и завороженно следили, как пламя приближается.