Bal des Ardents или Бал Горящих людей был маскарадным балом 28 января 1393 года в Париже, на котором французский король Карл VI выступал в танце с пятью членами французской знати.
В 1380 году, после смерти своего отца Карла V французского, 12-летний Карл VI был коронован королем. Ему приходилось нелегко из-за противодействия алчных родственников и сложной обстановки в стране.
Бал был одним из мероприятий для развлечения молодого короля, который летом 1392 года перенес приступ безумия. Жарким августовским днем в окрестностях Ле-Мана, сопровождая свои войска на пути в Бретань, Карл без предупреждения обнажил оружие и напал на своих придворных рыцарей и на брата Людовика I, герцога Орлеанского, крича, что те посланы погубить его и выдать врагам. После чего впал в кому, которая длилась четыре дня.
Мало кто верил, что он выздоровеет. Для лечения короля вызвали Гийома д`Арсиньи – одного из лучших врачей своего времени.
Современные историки предполагают, что Карл VI мог испытывать приступ параноидной шизофрении. Несчастный король думал, что он сделан из стекла, и его можно разбить, и бегал с воем, как волк, по коридорам дворца.
92-летний доктор был категоричен – королю нужен полный покой. Он приказал придворным оградить короля от обязанностей и руководства и велел советникам короля
"быть осторожными, чтобы не беспокоить и не раздражать его... Как можно меньше обременяйте его работой; удовольствие и забвение будут лучше для него, чем что-либо другое".
Чтобы окружить Карла праздничной атмосферой, двор окунулся в развлечения и моды с удвоенной силой. Королева Изабо решила устроить маскарадный бал в честь бракосочетания своей любимой фрейлины. По предложению дворянина Уге де Гизе, одного из приятелей молодого короля, король вместе с ещё шестью высокородными дворянами устроили «танец лесных дикарей».
Молодые люди в костюмах из ткани, пропитанных смолой, с прилепленными к ней просмолёнными очесами льна, действительно производили впечатление заросших шестью странных созданий. Маски скрывали лица, вдобавок, никто не знал, что вместе с ними танцует и сам король (которого точно следовало бы было поберечь от таких сильных ощущений!).
Гремели тарелки и литавры, звучала оглушительная музыка, а шестеро «танцоров» скакали, выли, хохотали и выкрикивали непристойности в адрес присутствующих. Карл обменивался двусмысленными шутками с молоденькой 15-летней герцогиней Беррийской, когда в залу зашли опоздавшие и уже достаточно выпившие герцог Орлеанский (младший брат короля) и Филипп де Бер, ещё один придворный, неся с собой факелы (хотя в зале, где проводился маскарад, они были строго-настрого запрещены).
Желая разглядеть, кто скрывается под маской, Орлеанский поднёс свой факел к одному из танцующих, и искра упала тому на ногу. Просмолённый костюм вспыхнул, как трут, и несчастный заметался, поджигая остальных. Зал огласили жуткие крики боли, танцоры горели заживо, зрители пытались сбить пламя с извивающихся жертв и тоже получали ожоги.
Королева Изабо, зная, что король был одним из танцоров, упала в обморок от ужаса.
Не растерялась одна юная Джоан, герцогиня Беррийская. Она накинула на короля юбку своего пышного платья, чтоб защитить его от искр.
Спасся ещё один участник, Сир де Нантуйе – он прыгнул в чан с вином и оставался там, пока пламя не погасло.
Остальным знатным «дикарям» повезло меньше. Граф де Жуаньи умер на месте; Ивен де Фуа, сын графа Фуа, и Эмери Пуатье, сын графа Валентинуа, прожили ещё два дня и умерли от обширных ожогов. Зачинщик всего, Уге де Гизе, прожил еще один день, "проклиная и оскорбляя своих товарищей по танцам, мертвых и живых, до последнего часа".
Писатель Жан Фруассар винил в трагедии герцога Орлеанского, а монах-летописец из Сен-Дени - Уге де Гизе, который обращался со слугами как с животными, и был настолько необуздан и жесток, что
"дворяне радовались его мучительной смерти".
Горожане Парижа, возмущенные этим событием и опасностью, угрожавшей их монарху, обвиняли советников Карла. После пережитого ужаса приступы болезни Карла участились настолько, что к концу 1390-х годов его роль стала чисто церемониальной. Это способствовало упадку династии Валуа и смуте в без того неспокойной стране.