Зато не аборт. О материнской любви, усыновлении и Уголовном кодексе

Франциско де Гойя. Заклинание [фрагмент]. Музей Лазаро Гальдиано (Мадрид, Испания)

Автор категорически не согласен с мнением автора и решительно осуждает авторскую позицию.

На днях новости одна другой краше. В Бурятии многодетная мать дважды неосторожно уронила новорождённого сына об угол кирпича. Спрятала труп в диване и ушла в недельный загул (https://ulan.mk.ru/incident/2019/11/14/v-buryatii-osudili-mat-spryatavshuyu-trup-sluchayno-ubitogo-syna-v-divan.html). Суд решительно обрёк страдалицу на полтора года ограничения свободы, читай – условно. Сразу вспоминается похожий случай двухмесячной давности: мать-одиночка из башкирского села задушила годовалого сына и закопала его в компостной яме (https://www.ufa.kp.ru/daily/27023.5/4086041/). Говорит – из-за невозможности выплатить кредит в 55 000 рублей. Не будем скатываться в средневековые параллели, а рассудим лучше: не дают ли нам подобные случаи повод крамольно усомниться в безоговорочном праве родителей на воспитание своих детей?

Если семейная пара хочет взять ребёнка из детского дома, ей почему-то не выдают его на руки с улыбкой – получите, распишитесь, заходите ещё. Нет, супруги проходят ряд процедур, дабы подтвердить, что они готовы, в разных отношениях, к опеке и воспитанию детей. И вот только когда они убедят экспертов – и общество в их лице, – что давать им чадо на поруки как минимум безопасно – тогда бюрократическая шестерёнка крутанётся, и ещё один детдомовец попробует обрести семейное счастье. И это неспроста. Общество, стремясь себя обезопасить, предъявляет определённые требования к воспитателям незрелого гражданина. Оно как бы уточняет с робостью: есть шанс, что под вашим надзором из него вырастет хоть сколько-то приличный человек? И такую обеспокоенность вполне можно понять.

А вот чего понять нельзя – почему те же требования не предъявляются родителям, берущимся воспитывать родного ребёнка. С каких это пор реализация базового репродуктивного инстинкта дарует неоспоримые педагогические таланты? Допустим, зачатие и рождение ребёнка так чудесно меняет гормональный фон, что даёт семейной чете сто очков вперёд в умении обращаться с детьми. Но если пара, прокачавшая таким образом свой навык воспитателя, обратится за добавкой в детский дом, тут же включится пресловутая бюрократическая машина. Значит, не срастается. И это ещё мы сделали вид, что позабыли статью 106 УК РФ, по которой мать, убившая своего новорождённого младенца, получит не больше 5 лет тюрьмы, а скорее всего, отделается условным сроком. А если она ещё несовершеннолетняя – то и вовсе можно развлекаться во всю, ответственность за детоубийство не предусмотрена. Ещё можно пойти по ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности) – как раз как наша героиня из Бурятии. Ну, а состояние аффекта детоубийце диагностируют почти гарантированно. Возникает впечатление, что законодательство в таких случаях мать защищает охотнее, чем убиенное ею дитя. Как говорил старик Карлин: «Они сделают для ещё неродившихся всё что угодно, но стоит тебе родиться, и дальше крутись сам как знаешь». И дело тут не в самом гуманном суде в мире, а в такой штуке, как послеродовой синдром. Вынесение подобных прецедентов в отдельную статью намекает на их распространённость, а криминальная статистика намёк превращает в факт. Каждый год жертвами матерей становится около сотни младенцев (https://zona.media/article/2015/08/04/codex-106), и только распространение практики установки бейби-боксов немного улучшило ситуацию (https://regnum.ru/news/society/2099276.html?t=1458198642). Значит, общество формально не только не признаёт за родными родителями особых инстинктивных навыков, но и вовсе ставит под сомнение их безопасность для детей. Почему же тогда обзаведение ребёнком не сопровождается для них такой горой предварительных юридических ласк, как в случае с усыновлением?

Поставлю вопрос ребром. По моему убеждению, доступ к воспитанию родных детей должен быть обременён ровно такими же процедурами, что и приёмных. Прикинем, как оно должно выглядеть в современных реалиях (будь они трижды прокляты!). Пара заключает брак. В какой-то момент они догадываются, что брак изобретён для совместного разведения детей. Пара обращается в компетентную инстанцию. Инстанция недоверчиво спрашивает: каким обладаете опытом? Когда выясняется, что оный отсутствует, паре предлагается, как персонажу Вицина, пойти лучше потренироваться на кошках. За кошками следует штудирование основ педагогики и детской психологии, прохождение тренингов и консультации с педиатром. Про необходимые юридические формальности, финансовые обоснования и медицинские показания я риторически молчу. Когда всё это освоено, усвоено и зафиксировано экспертом от нашей компетентной инстанции, можно наконец поинтересоваться: вы ребёнка-то хотите из приюта взять, или самостоятельно учините? И ответ в данном разрезе не так важен, нам главное – убедиться, что людям можно воспитуемого доверить, а уж из чьей утробы он будет родом – дело сугубо личное. Ой, что же, не хотите через всё это проходить, говорите, вам нужна радость родительства, а не высшее педагогическое образование? Во-первых, прилежным родителям приходится испытывать такую нервотрёпку, что всё выше будет не более чем полезной закалкой. Во-вторых, никто же не заставляет эти предписания исполнять. И тем паче не запрещает беременеть: плодитесь и размножайтесь на здоровье, лишние солдаты для очередной бойни №5 нам не помешают. Но только с одной оговоркой: без выполнения всех условий вас до новорождённого даже не допустят. А отправится он прямиком в детский дом, сиротский приют при церкви или любой другой концлагерь по усмотрению общества – туда, где аккредитованные профессионалы вырастят из него условно достойного гражданина. И где, по крайней мере, не принято без уважительных причин дважды ронять головой о кирпич. Платон одобряет. Да, при таком подходе многие чадолюбивые мамаши станут идейными чайлдфри; зато остальным можно будет доверять новорождённого хотя бы в первом приближении.

Пытливый читатель спросит: автор, может быть, не уважает семейные ценности и традиции? Не просто уважаю, но почитаю сакральными. Не все подряд, конечно, а те, что действительно заложены в основы воспитания, а не выступают благочестивой ширмочкой для прикрытия своей педагогической некомпетентности. В условиях доминирования малой семьи, вкупе с вялопрогрессирующим безразличием общества к развитию новых индивидов, такая некомпетентность становится нормой, а не исключением. Иными словами, я искренне рад за родителей, которые до буквы следуют указаниям статей из серии «Основы православного воспитания», но надо при этом честно ответить, насколько такие семьи реальны и распространены.

Во времена, которые мы потеряли, воспитание детей, коих обычно набирался целый скоп, шло всем православным кагалом бабушек-дедушек, дядь-тёть и прочих кумушек. То есть патриархальная семья двух-трёх вековой давности больше напоминала детский сад, чем современную ячейку общества. Поэтому независимо от одарённости самих родителей, детей как-никак, но вырастили бы, коллективными общеродовыми усилиями (для удобства сделаем вид, что детская смертность была так высока исключительно из-за неразвитой медицины). Сейчас патриархальные семьи почти изжиты, а представления о безусловном, местами священном, приоритете родителей на воспитание своих детей пересматривать никто не намерен. И я в том числе.

Но я-то при этом отдаю себе отчёт, что ответственность родителей в таком случае должна расти пропорционально – раз они взваливают на себя обязанности, которые раньше выполнял целый педагогический полк матёрых бабок. И обществу, если оно о своём здоровье печётся, лучше бы за исполнением этих обязанностей следить попристальнее. Не станем же мы оставлять младенца на попечение двум инфантильным дебилам, а когда они его угробят, или, того хуже, вырастят ещё бо́льшим дегенератом, пожмём плечами и рассудим, что виновны Интернет, компьютерные игры и общий упадок нравов? Не станем же в преступлениях малолетних искать враждебное внешнее влияние, а не тотальную безалаберность родителей и педагогов?

Не станем же, правда?

Будьте здоровы.