В этой истории кажется невероятным все -от первого до последнего слова. И только узнаваемые черты нашей действительности заставляют поверить в подлинность рассказа о том, как предотвращалась предполагаемая катастрофа похлеще чернобыльской.
" Два платана, два братана, оба двое" такое заковыристое название носила заметка, опубликованная в газете в 1991 году. В ней пять контактеров с высшим разумом предсказали, что в начале мая страну ждет небывалое потрясение «рванут ядерные отходы‚ захороненные якобы близ города Темрюк Краснодарского края. Ох, и мощный же они предсказывали взрыв! Второй Чернобыль. Нет, пожалуй, еще круче, еще сильней. Вся заметка была пронизана патетическими всхлипами. В наше смутное время, сетовал автор, никому и дела нет до таких сведений. Предсказывай, мол, не предсказывай, а власти все равно остаются равнодушны. Требовалось же, по мнению экстрасенсов, совсем немного… Чтобы предотвратить беду, следовало разыскать близ Темрюка людей, у которых во дворе растет по два платана, и расспросить их поподробнее. А уж те, возможно, даже не ведая того, дадут властям самые что ни на есть необходимые и достоверные сведения.
Обычная вроде бы заметочка. Сегодня, когда нам едва ли не ежедневно пророчат конец света, она вполне могла бы пройти незамеченной. Но не будем судить о прошлом с позиций сегодняшнего дня. Тогда, в апреле девяносто первого, ситуация виделась несколько иначе. Не все, конечно, приняли предсказание за чистую монету, были и скептики, но на сей раз экстрасенсам крупно повезло. На их стороне оказался мощный союзник -министр обороны.
Как статья попала на его рабочий стол, сказать трудно, да и не это главное. Куда важнее, что действовать министр стал по-военному четко и активно. Он поручил своему заместителю, принять меры и доложить о результатах. Какие меры? На что они должны быть направлены? Да и вообще, как можно предотвратить катастрофу, которую экстрасенсы уже видели как свершившийся факт?! Эти вопросы не обсуждались: приказ есть приказ. И военные ею выполнили. По крайней мере приложили для этого все силы.
Заработала бюрократическая машина. Зам вызвал своего зама, а он, как водится, своего. Словом, дело дошло до заместителя начальника отдела службы радиационной и химической защиты. Именно он был направлен в срочную командировку в Краснодарский край. Откровенно говоря, мне до сих пор не вполне ясно, какую ему роль по замыслу высокого командования предстояло сыграть во всей этой истории. Кем он был - разведчиком обстановки или ликвидатором предсказанной беды? Сам Михаил Федорович предпочитает об этом не думать. Он, как истинный военный, опирается на факты, а их в его распоряжении только два. С одной стороны, целью командировки было выехать в район предполагаемого выброса, провести разведку и представить достоверную информацию. С другой, категорически запретили возвращаться в Москву ранее 3 мая, а ведь взрыв по предсказанию должен был произойти в период с 26 апреля по 2 мая. Вот попробуй и разберись, о чем в приказе шла речь открытым текстом, а что подразумевалось между строк.
Несмотря на срочность, к командировке Михаил Федорович подготовился основательно. Навел справки в штабе ВМФ и Минатомэнергопроме. Выяснил, делались ли когда-либо ими промышленные захоронения близ Темрюка, может, лаборатории какие секретные работали или хранилища имелись? Ответы и атомщиков, и моряков были категоричными: не производились, не работали, не имелись. Таким образом версия, выдвинутая в статье; начала разваливаться еще в Москве. Но что значили официальные опровержения против убежденности предсказателей? Да и вообще, что значат очевидные факты в сравнении с загадочным дыханием потустороннего мира? По большому счету именно на этот вопрос и предстояло ответить Михаилу Федоровичу .
В Краснодаре его ждали. Моментально была сформирована авторитетная комиссия под руководством первого заместителя председателя крайисполкома. В нее также вошли заместитель начальника штаба гражданской обороны края, второй секретарь Темрюкского горкома партии, а также заведующий Темрюкской городской санитарно-эпидемиологической станцией. Если вы еще не забыли должности прошлых лет‚ то можете по достоинству оценить солидность комиссии. Мероприятия были намечены соответственные. Предполагалось провести все виды “радиационной разведки —наземную, воздушную, водную. Для выполнения задачи комиссия случила в свое распоряжение самые современные дозиметрические приборы, катер и вертолет.
Я думаю, что обычный человек, такой, как вы и я, смутно представляет себе, что такое воздушная радиационная разведка. Делают ее в несколько этапов. На вертолете устанавливается специальный прибор, который фиксирует малейшие импульсы, исходящие от земли. Потом этот самый вертолет «утюжит» заданный район так, что каждый метр земной поверхности оказывается зафиксированным на особой пленке. Процедура продолжается целый день, час за часом, тщательно и монотонно, чтобы не было пропущено ни одного квадрата. Затем пленка расшифровывается и... Во всех точках над Темрюком и близлежащими районами радиационный фон не превышал естественный.
Аналогичные работы проводились и на катере речной разведки. По рекам и вдоль береговой линии Азовского моря Михаил Федорович «накатал» не один десяток километров, брал контрольные пробы воды. Но и здесь результат оказался «нулевым» - не фиксировали приборы ничего, что могло бы внушать хоть каплю опасения, а уж об основании для адского взрыва и речи быть не могло.
- Мы работали с утра до вечера, - вспоминает Михаил Федорович. - Ну чего, казалось бы, убиваться, ведь ни я, ни летчики, ни матросы по-настоящему не верили во все эти россказни о выбросе. Вот в Чернобыле, там все совсем по-другому было. Там чувство долга по двадцать четыре часа в сутки работать заставляло, а здесь мистика какая-то...
В Чернобыль Михаил Федорович попал 24 июня 1986 года‚ то есть почти через два месяца после аварии на четвертом энергоблоке. Там он руководил работами по дезактивации, там стал инвалидом, схватив такую дозу радиации, что ее с лихвой хватило бы не одному, а нескольким людям. Потому-то, думается, он имеет полное право сравнивать две ситуации. Разница лишь в том, что в Чернобыле он оказался после аварии, в Темрюке - накануне. В Чернобыле он мог, пользуясь своими полномочиями, лишь самую малость - уберечь людей от смертоносного влияния; в Темрюке, если верить предсказанию, от его умения зависело гораздо большее. Экстрасенсам он не верил, но и мучиться угрызениями совести не желал, как-никак по себе знал, чем оборачивается облучение.
Какой бы сложной, какой бы кропотливой ни была работа в воздухе, но самой изматывающей оказалась пешая разведка. Дело в том, что к статье, опубликованной в газете, была приложена весьма приблизительная карта-схема, на которой значками экстрасенсы отметили те места, где, по их мнению, находятся радиоактивные захоронения. Эти точки Михаил Федорович с двумя помощниками взялся разыскать лично.
Весенняя степь, как оказалось, хороша только на картинках. К марш-броскам с дозиметрическими приборами ее можно считать абсолютно неприспособленной. К тому же значки на карте оказались более чем неопределенными. Вот и таскались полковник с помощником по колено в грязи, снимая показания практически через каждый метр в песке, в плавнях, на скальных выходах. Кстати, с горными породами пришлось повозиться особо. Гранит, а именно он поднимается на поверхность близ Темрюка, имеет свои особенности, связанные с радиацией. Чтобы подстраховаться, вызвали геологоразведочную экспедицию. В Краснодарском крае, правда, таковой не нашлось. Группу срочно прислали со Ставрополья, из Ессентуков. Но и она ничего подозрительного близ Темрюка не обнаружила.
Кроме того, была у пешей разведки и еще одна трудность, которую, как говорится, к делу не подошьешь. Это общение с людьми. Вы можете четко предсказать свои действия, если узнаете, что завтра-послезавтра ваш дом взлетит на воздух? Вряд ли. А теперь представьте себе цветущие кубанские станицы, где люди вместо посевной озабочены, как бы это помягче выразиться, грядущей катастрофой. И все они знают представителя из Москвы, который приехал специально, чтобы эту самую катастрофу ликвидировать. Догадываетесь, как встречали Гомона в деревнях? Народ был словно сжатия пружина, одно неверное слово —и панику не остановить. А ведь он вовсе не за тем в Темрюк приехал, чтобы речи произносить, у него свое задание было, от самого министра. Однако как откажешь, если люди с надеждой смотрят в глаза? Вот и приходилось откладывать приборы в сторону, а самому объяснять, что, по предварительным данным, район чист и радиационная обстановка никакой угрозы для жизни и здоровья не представляет. Народ слушал внимательно, да только верил ли...
Честно говоря, неловко себя Михаил Федорович чувствовал, когда при погонах и со свежими данными в руках ему приходилось проводить такие импровизированные лекции, объясняться из-за черт знает кем написанной заметки. Впрочем, почему это «черт знает кем»? должен же быть у статьи автор, так пусть он посмотрит в глаза встревоженным людям!
Эта мысль зарождалась в сознании Михаила Федоровича и работавших с ним товарищей подспудно. Поначалу воли ей не давали, но после одного дурацкого случая встретиться с автором захотелось непреодолимо. Помните, экстрасенсы советовали отыскать людей, во дворе которых растет пара платанов? На весь Темрюкский район такой двор нашелся только один.
- Хозяин пригласил нас пройти и на участок, и в дом, — рассказывает Михаил Федорович, делайте, мол, что хотите, раз народу от этого польза будет. Начали мы его расспрашивать: может, чего знаете, слышали? А он лишь плечами выразительно пожал: чего же вы, как слепые, на поводу шарлатанов и болтунов идете!
Николая Брондроского, имевшего честь поставить свою подпись под статьей, доставили в Темрюк немедленно, по первому же требованию. И на кубанской земле журналист в грязь лицом не ударил. Не только потому, что, подобно Хлестакову, к месту и не к месту поминал о своих связях в высших эшелонах власти, намекал на личное знакомство с Михаилом Горбачевым, который в то время был Президентом. Нет, не этим удивил он видавших виды кубанцев. Оказалось, что сам Брондроский был экстрасенсом. И приехал он на место не с пустыми руками, а с медной рамкой, которая должна была поточнее всех армейских приборов указать очаг будущего взрыва. Смотреть на его работу народ как на развлечение ходил. Да и как еще по-другому можно относиться к взрослому мужчине, который идет сосредоточенно впереди толпы с магическими рамками, и вдруг эти самые рамки начинают у него в руках подрагивать, потом крутиться. «Все, - говорит, - здесь аномалия». Тут же к месту комиссия со своими приборами подлетает: замеряет, перепроверяет -все чисто.
Народ, видя такое дело, осмелел. Припомнили, что было одно время много разговоров о летающих тарелках, видели их поблизости, показали даже место, где приземлялись инопланетяне. Брондроский сразу же туда. Проверил и заулыбался радостно: чувствую внеземное поле! Члены комиссии тоже свои контрольные замеры сделали пусто.
Визит московского экстрасенса не только превратил намечавшуюся было трагедию в шутовской фарс, но и пробудил местный патриотизм. Люди Вдруг вспомнили об одиноком маячнике, которого в округе почитали за тронутого несмотря на то, что сам он называл себя провидцем и ясновидящим. Встретился Михаил Федорович и с ним вдруг чем поможет. И действительно маячник оказался не лыком шит. Выслушав гостей, он авторитетно заявил: идите с миром, катастрофы не будет, я беру это на себя. При этом новоиспеченный спаситель заметил: он, конечно, постарается сделать все возможное, но боится, что его силы не хватит, ведь пока еще так мало солнечных дней, во время которых его внутренние антенны подключаются к космическим источникам. И смех, и грех.
Я понимаю, что повторяюсь, но на это действительно нелепо смотреть сегодня. Не верится даже, что все это могло произойти на самом деле. Нет, я имею в виду не предсказание и уж тем более не его заведомую ложность. Бог им судья, тем, кто берет на себя смелость делать заявления, затрагивающие судьбы тысяч людей. Я имею в виду беспрецедентный случай в истории нашей страны, когда государство совершенно официально отреагировало на чьи-то безответственные (или, наоборот, весьма расчетливые) фантазии. Угроблены были колоссальные средства, задействованы катера и вертолеты, оторваны от нормальной работы десятки людей. На каком основании? Почему?
Больше недели с новейшей аппаратурой прочесывал Михаил Федорович просторы Темрюкского района. Нашел катакомбы, о существовании которых не знали и старожилы, нашел заброшенный карьер, рудники. Только следа радиации не было ни разу, нигде не превысился естественный фон. Домой он уезжал вместе с Брондроским (почему-то Михаилу Федоровичу показалось, что горе-экстрасенс боится остаться один на день-другой в Краснодарском крае), в руках нес охапку тюльпанов, таких огромных, что бывший чернобылец заодно и их проверил на радиацию. Кроме того, он увозил в Москву богатый материал для докладной министру, ведь ни один час командировки не был проведен впустую.
Язов с докладной ознакомился и, говорят, наложил резолюцию: подать на автора статьи в суд. Кому бы, вы думали, поручили вьполнять министерскую волю? Все тому же Михаилу Федоровичу. Тут он прямо на дыбы встал! Мало того, что как проклятый носился по домам и весям; мало того, что перед людьми ответ держал за то, чего бы сам и выдумать не мог, тут еще судебную тяжбу на него повесить хотят! Первый раз, наверное, позволил себе Михаил Федорович усомниться в верности приказа.
Пока суд да дело, пришел август. Август 1991 года. Путч. Михаил Федорович, как и многие, наблюдал за событиями по телевизору. И вдруг во время одною интервью, когда журналисты «атакованы» маршала Язова, он увидел в первых рядах... непотопляемого Брондроского. Тоном прокурора он задавал бывшему министру свой каверзный вопрос. Вот ведь какие случаются в жизни метаморфозы…