Сергей мечтал стать актером. И не просто актером, а звездой экрана, чтобы афиши с его чеканным лицом супермена шелестели по всем большим городам. А обезумевшие от обожания поклонницы сходили с ума и с утра до ночи осаждали его двухэтажный особняк. Само собой разумеется, ни особняка, ни «мерседеса», ни виллы в Греции (тоже все предметы мечтаний) тогда у восемнадцатилетнего красавца и в помине не было. Зато была мама-медсестра, благодаря хлопотам которой он открутился от армии. Был уютный, продавленный усердным лежанием диван в пятиэтажке на окраине Уфы. И вереницы влюбленных окрестных девчонок, которые стекались к его дивану, как паломницы к святому месту.
Он днями напролет полеживал на диване и витийствовап, рисуя умопомрачительные картины своей карьеры, а они слушали и поддакивали. И так взаимно заводили друг друга, что в конце концов пружина этого житейского сюжета не выдержала и, несмотря на природную лень Сергея, сбросила его с дивана. Он засобирался в Москву. А рассуждал так: «Попробую поступить во ВГИК, а если туда не примут, рвану в Щукинское. Ну а если и там завал, встану на проходной Мосфильма и буду стоять. Не может быть, чтобы меня не заметили!»
В самый разгар приготовлений к отъезду к Сергею заглянул друг, студент Уфимского педагогического института, и предложил ему пополнить команду участников КВН, которые как раз собирались в Москву принять участие в игре. Сергей ухватился за это предложение. Но… уфимцы проиграли. До вступительных экзаменов во ВГИК оставалось время, но возвращаться домой не хотелось. Околачиваясь в Доме кино, Сергей понял, что тут ему нравится гораздо больше, чем на мамином диване, и, задумавшись, впервые набрел на мысль употребить свои внешние данные «по назначению».
В буфете Сергей заметил, что на него с интересом поглядывает одна не очень молодая дама из администрации, и, улучив момент, подкатился с просьбой помочь подыскать недорогую комнатку для кандидата в актеры. Дама оказалась отзывчивой. И сраженная его обаянием предложила «пока» остановиться у нее. Сергей поздравил себя. Первая атака принесла победу, да и психологом он оказался неплохим: точно вычислил, что дама
одинока и нуждается в мужской теплоте.
Не прошло и недели, как вопрос о холостяцком убежище отпал сам собой. Все были довольны: дама - мужской теплотой; Сергей дорогим махровым халатом, ароматными « кэмел» и прочими не лишенными приятности благами жизни.
Оставалось одно: потихоньку подтолкнуть даму к тому, чтобы она использовала свои связи и впихнула его на тропу славы. Ведь он же для нее старался? Да еще как!
Каким страстным шепотом перечислял он порядком увядшие достоинства своего «Зайчика», скромно умалчивая лишь о тех, которые единственно ценил по-настоящему. Но… идиллия, как и положено, длилась недолго.
Понемногу Сергей стал замечать, что «Зайчик» не так прост. Во-первых, она никогда не давала ему карманных денег. Во-вторых, никуда не брала с собой. И, в-третьих, и это было особенно досадно даже ключи от квартиры вручала неохотно. Словно Сергей обязан был целый день сидеть в четырех стенах, как цветок в горшке. Обдумав свое положение, юноша устроил «Зайчику» сцену. И тут случилось то, чего Сергей ну никак не ожидал. С поразительной для влюбленной женщины жестокостью (а Сергей продолжал считать, что она от него без ума) дама - благодетельница дала полный анализ и характеристику их взаимоотношениям. Из чего следовало, что он и есть мальчик для утех ни больше и ни меньше. Будущий актер окрысился и влепил паршивому «Зайчику» оплеуху. Дама взвизгнула и распахнула дверь: «Вон!».
Прошлявшись два с лишним часа по Кутузовскому проспекту, поразмышляв над перспективой ночевки на вокзале, Сергей понял, что погорячился. Через полчаса юноша уже скребся в ненавистную дверь.
Дама с победоносной улыбкой впустила его в прихожую. Он же, миндальничая со своей сластолюбивой благодетельницей и распаляя ее страстью, принялся выведывать все о ее кинематографических знакомых: их положение и характеры, возраст и привычки, словом, вел себя, как завзятый шпион. План его был прост: выписать из записной книжки телефоны. Представиться провинциальным родственником и, сославшись на то, что тетя не хочет его развращать, вводя в киношный мир, попросить ее знакомых об услуге в тайне от нее познакомить его со светской Москвой.
Идея сработала. Через неделю он уже имел тройку предложений сводить его в рестораны и на просмотры в Дом кино. Потом взять его с собой на вернисаж вызвалась близкая подруга дамы, затем... В общем, через месяц Сергей уже сидел на кухне и диктовал престарелой возлюбленной свои условия: двести долларов ежемесячно (больше она не потянет), плюс крыша, стол и полная свобода. «Зайчик» онемел. Насладившись растерянностью дамы, Сергей присовокупил к этому списку гарантию поступления во ВГИК и роль в каком-нибудь, неважно каком, фильме. Дама все еще подыскивала слова. Такого нахальства она не ожидала. Возможно, ей хотелось повторить свой недавний эффектный жест, но... что-то в поведении Сергея ее остановило. Ограничившись нервным закуриванием, она с новым интересом уставилась на «мальчонку».
Дама, кажется, начала о чем-то догадываться. Но, поколебавшись, вздохнула, покачала головой и согласилась. Он ликовал. Однако, как оказалось, преждевременно. Опытная администраторша опять обвела его вокруг пальца. Согласившись на все условия да еще от себя наобещав кучу благ, дама, не теряя времени, скоренько вычислила траекторию движения Сергеевой мысли и в опережение распустила слух о его умственной неполноценности. В результате одна уже почти висевшая на крючке клиентка наотрез отказалась иметь с ним дело. Другая крепко засомневалась. Сергей почувствовал, что по непонятным причинам почва опять уходит у него из-под ног. Тогда он заморозил на время претензии к коварному «Зайчику». И сыграл ва-банк, прямо и откровенно предложив той, которая сомневалась, свои услуги. Решиться на такое было нелегко. Но чувство, которое он испытывал, жгло душу и придавало отваги. Ведь в то время, как он мысленно уже потирая руки, его опять надули! Дважды! Вынести такое было все равно что признать себя последним лохом. Ну уж нет! Он обязан был проучить распоясавшуюся старушку. Сергей набирался жизненного опыта в темпе «собачьего вальса».
При встрече с новой кандидаткой он не погнушался вылить на своего «Зайчика» ушат помоев. Помогло ли это, неизвестно, но испытание прошло успешно. Такса была оговорена: пятьсот «баксов» и полная свобода. В тот же день Сергей перебрался под крыло своей новой, 53-летней наставницы.
Вспоминает он об этом... с содроганием. Не потому, что та была совсем уж лишена какой-либо женской привлекательности. С этим все было в порядке. Но вот ее аппетит (между прочим, никак не оговоренный в контракте) превосходил все представления о допустимом. Спустя несколько месяцев такой сверхнапряженной работы Сергей почувствовал, что сильно устал. Это было кошмарное наваждение. И он понял, что без отпуска не обойтись. Воспользовался, как предлогом, маминым письмом и отбыл в Уфу.
И вот опять продавленный диван, юные поклонницы, от которых наш жиголо шарахнулся как от проказы, и заботливая мама, так и охнувшая при виде его экипировки. Пару недель он предавался блаженству, чувствуя себя королем, вернувшимся в убожество своего детства. А на третью ощутил глухое раздражение и тревогу. Ведь пока он здесь прохлаждается, вполне могло случиться, что его «прожорливая» любовница, изголодавшись, найдет замену. И с чем он тогда останется? Даже мечта о поступлении в институт и та улетучилась. Опытные подруги давно убедили его, что дело это гиблое.
Предчувствие его не обмануло. Подруга дала ему отставку. Но на произвол судьбы все-таки не бросила: передала своей знакомой. Через некоторое время та отрекомендовала другой. Другая следующей. Колесо завертелось, время от времени то поднимая его на самый верх к большим деньгам, то роняя в объятия какой-нибудь скромной профессорши, нуждающейся в помощнике по даче. По ходу дела он сумел получить водительские права и выучить несколько слов по-английски. Колесо же между тем продолжало вертеться. То шатко, то валко, а, в общем, без особых приключений, пока наконец не докатило до Наташи -жены крупного по меркам Московской области бизнесмена.
----------------------------------------------------------------------------------------------
Опухший после вчерашних возлияний, хозяин выглядел неважно. Глазки заплыли, а в нависающем над ремнем брюхе, казалось, до сих пор булькает шампанское вперемежку с "Абсолютом".
- Доброе утро, Борис Евстафьевич, - почтительно осклабился Сергей и привстал с дубовой скамейки. В обычной кухне такая и не поместилась бы. А здесь, на кухне гигантского хозяйского особняка, смотрелась, как табуретка.
Хозяин на него даже не взглянул. Тяжело прошагал мимо, налил воды из графина и, залпом осушив, стряхнул остатки прямо на пол и выкинул руку в пространство. Сергей уже знал эту его манеру, расторопно подлетел, подхватил стакан и, сунув на стол, потрусил следом открывать и закрывать дверь. То, что он числился здесь шофером Наташи жены хозяина, а не слугой и не привратником, дела не меняло. Каждый, кто работал в доме, независимо от обязанностей, старался услужить Борису Евстафьевичу. И правильно делал. Стараясь не поддаваться тревожным мыслям, Сергей с облегчением запер дверь. Обычно ее не закрывали. От кого? Хозяин был достаточно крупной шишкой, чтобы кто-то осмелился сунуться сюда без приглашения. Но сейчас ему вдруг захотелось как можно надежнее отгородиться от мужа Натальи. Что ни говори, а недоброе предчувствие было!
Разбуженная шумом отъезжающей машины, на кухню прибрела Наташа. Плюхнулась рядом, шныряя сонными глазами:
- Ну что, свалил? Пошли, что ли?
- Ага, -покорно кивнул Сергей и не выдержал: А что если он узнает?
- Не смеши! Если бы знал, от тебя 6 давно только мокрое место осталось. Да и с чего вдруг?
Сергей не обиделся. Отсутствие самолюбия входило в его служебные обязанности. А Наташа хорошо платила. Да ему просто повезло с ней! И ведь не старуха, вроде его прежних партнерш, всего тридцать.
Он приободрился и по заведенному порядку юркнул в душ. Он любил, когда она восхищенно ахала: ну и тело у тебя, прямо Шварценеггер!
Шварценеггер не Шварценеггер, а с ее жирным боровом-мужем не сравнить. И почему такая несправедливость? Тот и стар, и уродлив, а богат. А он и молод, и красив, а в кармане шиш! «А что если бы Борис Евстафьевич дуба дал, а Наташка на мне женилась?» - вдруг размечтался Сергей и, подумав, что все равно не женится, стерва, разочарованно вздохнул. Кто он для нее? Задрипанный шофер.
Наташка уже вплывала в спальню. И, отмахнувшись от неприятных мыслей, Сергей вскочил и, подхватив бизнесменову жену. Вдруг послышался шум устремляющихся к дому колес. Сергей на реактивной скорости впрыгнул в джинсы, покатился по лестнице вниз. На полдороге обнаружил, что футболку надел наизнанку, нервно охнул, но переодевать было поздно. Борис Евстафьевич уже барабанил ногой в дверь. Полумертвый от страха, шепча молитву, Сергей бросился открывать. Сейчас он готов был сделать для хозяина все что угодно. Только бы его приезд был случайностью. Только бы тот ничего не заподозрил. Но зря надеялся.
Угрюмо двинув дверью, Борис Евстафьевич рванулся наверх в ‚ комнату жены. Сергей замер. Сначала ничего не было слышно. Потом раздался испуганный Наташин вопль. Ноги у Сергея подкосились, слух обострился, став стенопроницаемым, как у слепого. Но наверху царила гробовая тишина. И вдруг, сорвавшись с места, метнулся на улицу. Последнее, что он помнит: здоровенного верзилу, который, коротко матернувшись, дал ему подножку, и летящий в лицо кулак.
Очнулся Сергей в гостиной на полу. Его трясло как в лихорадке.
Об остальном Сергей поведал мне вкратце, не останавливаясь на деталях.
Наутро когда он кое-как выбрался на шоссе, его подобрала милицейская машина. Оказалось, что у него повреждена лобная часть черепа, перебиты рука и ступня. Отвезли в больницу, потом сняли показания. Он наплел, что прилетел, не помнит откуда, сел в аэропорту в такси, а дальше опять ничего не помнит. Поскольку претензий он ни к кому не предъявлял, его оставили в покое.
Оклемавшись у одной из бывших клиенток и, к своей великой радости, обнаружив, что красота осталась при нем, а розоватый шрам на лбу даже придает его облику налет особой мужественности, Сергей задумался о будущем. Перспективы рисовались невеселые: либо возвращаться домой и искать нормальную работу, либо браться за старое. Клиентка, сорокасемилетняя переводчица Аврора Ивановна, посоветовала оставаться в Москве, но подыскать себе «крышу». Она даже пообещала ему помочь найти эту самую «крышу», но, пораскинув мозгами, жрец любви решил, что лучше пока лечь «на дно». Перехватил у Авроры Ивановны деньжат, снял комнату в Подмосковье и устроился медбратом в местный санаторий, где мы и познакомились.
Сергей загорелся новой идеей -устроиться работать журналистом. Я предложила ему описать собственные приключения, но через неделю он принес несколько страничек такой абракадабры, что вопрос о журналистике больше не возникал. Мы перебрали несколько профессий, которыми можно было бы зарабатывать на жизнь. Но ни торговать, ни рулить, ни рекламировать, ни строить он решительно не хотел учиться тоже. С несколько большим энтузиазмом отнесся к идее устроиться в какое- нибудь агентство фото моделей. Но, подумав, заявил, что тогда уж лучше стать актером. Похоже, все начиналось сначала….