После двух десятилетий брежневского застоя пришедший к власти в 1982 году Юрий Андропов осознал, что люди в СССР попросту не хотят работать. Количество прогульщиков достигло критического уровня, и генеральный секретарь ЦК КПСС, по воспоминаниям его окружения, возмущался, что «тысячи бездельников бродят по Москве» в рабочее время. Наряду с попытками экономических преобразований, хотя и не столь масштабных, как при Косыгине, новая власть прибегла к привычным для КГБ репрессивным мерам.
Суть проблемы
В 1970-х годах производительность труда в СССР неуклонно снижалась. С 1976 по 1980 год, как показывают подсчеты современных экономистов, рост материального производства в стране составлял всего по 1% в год (официально – по 4,3%). Это было меньше, чем в начале брежневского правления.
Многолетняя привычка начальства смотреть «сквозь пальцы» на нарушения трудовой дисциплины привела к тому, что многие начали относиться к своим рабочим обязанностям весьма легкомысленно.[С-BLOCK]
Замедление экономического роста влекло за собой не только ухудшение жизни людей, но и техническое отставание от западных стран, Это уже представляло угрозу самому существованию СССР, поскольку даже военная техника потенциального противника в конце 1970-х начала превосходить советскую.
Уже в ноябре 1982 года на пленуме ЦК КПСС Андропов заговорил о необходимости «ускорения темпов развития экономики». Одним из важнейших мероприятий мобилизационного сценария было укрепление трудовой дисциплины. По словам Андропова, прекрасно знавшего реальное положение дел в стране, «народ подразболтался».
Облавы
В августе 1983 года ЦК КПСС и Совет министров издали знаковое постановление «Об укреплении социалистической трудовой дисциплины». Чуть ранее было принято еще несколько подобных документов.
Милицейские наряды совместно с народными дружинниками начали в рабочее время разыскивать прогульщиков и «тунеядцев» в универмагах, кафе, других местах проведения досуга, а то и просто на улице. Заглядывали даже в бани и церкви. В кинотеатрах внезапно прерывали сеансы, проверяли у зрителей документы и задавали вопросы – почему они не на работе?
Между тем, у граждан были вполне рациональные причины уходить с работы – чтобы успеть днём приобрести дефицитные товары, которые как раз в это время «выбрасывались» на полки магазинов. В особенности это было характерно для женских коллективов.[С-BLOCK]
Массовые облавы имели также незапланированные последствия – «под раздачу», например, попали школьники, прогуливающие уроки, так что директорам школ приходилось объясняться перед правоохранительными органами за своих подопечных.
Одновременно велась «антитунеядская» пропаганда в прессе, которую попросту никто не читал – слишком обесценилось печатное слово за годы бесконечных повторений шаблонных коммунистических лозунгов.
Последствия
Трудовые правила в эпоху Андропова были существенно ужесточены – отсутствие на рабочем месте в течение более чем трёх часов без уважительных причин приравнивалось к прогулу. Списки задержанных во время облав лиц передавались директорам предприятий, а уже те решали, что делать с прогульщиками. Меры наказания, впрочем, были не слишком «драконовскими» - лишение премий, сокращение отпусков. внушения со стороны «трудовых коллективов». Повторное нарушение трудовой дисциплины уже было поводом для увольнения. Кроме того, предпринимались кадровые выводы в отношении руководителей, неспособных «обеспечить надлежащую дисциплину труда на полученном участке работы».
Кампания по укреплению дисциплины, несмотря на все «перегибы», дала определенный положительный результат – в течение одного года объёмы производства, по официальным данным, выросли на 6%.[С-BLOCK]
После смерти Андропова, несмотря на провозглашенную преемственность курса, его преемники отказались от практики массового задержания «бездельников» - вероятно, из-за того, что прогульщики стали сидеть дома, не рискуя показываться в общественных местах. Как считают политологи, «андроповские облавы» укоренили негативный образ советской власти в глазах значительной части граждан, что подготовило почву для горбачёвской перестройки.