За прошедший месяц в России произошёл ряд трагических криминальных инцидентов, вновь поставивших вопрос об эффективности нашей правоохранительной системы и возвращении такой формы наказания, как смертная казнь!
При обсуждении возвращения смертной казни главным, на мой взгляд, является вопрос — а уменьшит ли это количество тяжких преступлений и их жертв или нет? И пока ответа на этот вопрос нет, решение принимать нельзя. Все остальные вопросы и аспекты обсуждения должны быть даже не на втором, а на десятом месте. Хотя понятно, что любое новое громкое (и тем более растиражированное в СМИ и интернете) преступление будет вновь актуализировать эту дискуссию
Сама по себе смертная казнь не является панацеей от роста преступности. И ситуация в Соединенных Штатах — хороший тому пример. Уровень преступлений, в том числе тяжких, за последние десятилетия там если и уменьшается, то совсем по другим причинам. Причем речь идёт не только о спонтанных тяжких преступлениях, совершаемых в состоянии аффекта, а о вполне хладнокровных и спланированных убийствах.
Когда кто-то говорит о смертной казни, то сразу найдётся кто-то другой, который скажет, что с преступностью надо бороться другими методами: повышать раскрываемость, уровень жизни граждан, профилактировать и предотвращать преступления. Всё это абсолютно правильно и необходимо, так же, как «мир во всём мире». Но что делать, если ситуация запущенна, если она вышла из-под контроля?
31 октября в Нарьян-Маре
39-летний хронический алкоголик Денис Поздеев во время тихого часа проник в детский сад «Сказка» и убил ножом спящего шестилетнего Кирилла Савенкова. Преступник объяснил свои действия тем, что прочитал в книжке заклинание про вечную жизнь и богатство, и для его исполнения требовалось убить маленького ребенка. С учётом того, что детоубийца ранее лечился у нарколога, не стоит удивляться тому, что его вообще признают невменяемым и, пролечив пару-тройку лет в дурдоме, выпустят на свободу как излечившегося.
В начале октября в Саратове
Ранее судимый по делам о разбое, кражах и изнасиловании 35-летний Михаил Туватин совершил убийство девятилетней девочки Лизы Киселевой.
По словам убийцы, он убил девочку из-за того, что она якобы подошла к гаражу и спросила его о том, его ли это гараж. По официальным данным, криминалисты не зафиксировали на теле девочки следов сексуального насилия, но где гарантия, что он не получал удовольствия от самого процесса убийства? И есть ли кто-то, кто поверит, что девятилетний ребёнок добровольно подошёл с вопросом к какому-то дегенерату? Для меня лично нет сомнений, что преступление он совершил, потакая потребностям своей гнусной сущности.
Существует множество обсуждений, которые зачастую сводятся к одному вопросу: зачем государству содержать за счёт средств бюджета убийц детей, если эти же деньги можно потратить на самих детей.
К тому же реальная возможность назначения смертной казни будет служить превентивной мерой, поскольку каждый, зная о «вышке», вряд ли решится на убийство.
Большинство читателей скажет, смертная казнь – это высшая форма наказания и резонно предположить, что применять ее надо только к определенным статьям действующего Уголовного кодекса. Но я поспешу не согласиться с многими, хотя и являюсь сторонником смертной казни за отдельные преступления.
Любое наказание следует за преступлением, и тут возникает ряд основных вопросов. Как было проведено следствие, изучили ли все обстоятельства и все доказательства, может ли обвинение носить заказной характер. И самый главный вопрос: при вынесении решения не допускает ли ошибку судейская коллегия?