Поскольку мальчики более откровенно и инструментально агрессивны, чем девочки, а также более озабочены контролем внешних событий и доминированием сверстников, они могут казаться основными работодателями принудительных стратегий.
С другой стороны, девочки могут быть вовлечены в более изощренные формы принуждения, которые в большей степени направлены на межличностные отношения (т.е. агрегирование отношений между родственниками).
Хотя традиционно не воспринимается как таковая, реляционная агрессия может быть эффективной конкурентной стратегией для детей (например, "если вы не дадите мне X, я не буду вашим другом").
Однако до сих пор большая часть работы по реляционной агрессии была сосредоточена на реактивной агрессии (т.е. реагировании на предполагаемое личное нарушение), а не на целенаправленной агрессии, которая была бы более актуальна для вопросов социального господства.
При четком рассмотрении агрегирования отношений может оказаться, что гендерные различия, традиционно ассоциируемые с социальным доминированием, уменьшатся.
Аналогичным образом, нет априори никаких оснований ожидать гендерных различий в профессиональном доминировании.
Девочки, как правило, более просоциально ориентированы, чем мальчики, и чаще используют просоциальное поведение для доступа к ресурсам. С другой стороны, мальчики больше оперируют и конкурируют.
Стратегический подход к социальному доминированию не является сценической моделью, несмотря на предложение ступенчатой прогрессии (например, ''промежуточные стадии'').
Во-первых, модель не требует, чтобы все дети неизменно демонстрировали изменения в поведении, предложенные моделью. На самом деле, модель применяется в первую очередь к тем, кто заинтересован в получении ресурсов и мобилизации для этого гравитационных стратегий.
Эта подгруппа лиц в значительной степени зависит от фактического контекста. Например, в группе 2-3-летних детей 2-летний ребенок не может вести себя ресурсно в присутствии старших сверстников. Тем не менее, поведение двухлетней девочки может резко измениться после того, как она перейдет в детский сад.
Или, наоборот, ребенок может оказаться не в состоянии контролировать ресурсы до раннего школьного возраста. На данном этапе могут быть задействованы социальные слои населения, что позволит обойти принудительные стратегии.
Во-вторых, хотя стратегии принуждения и предлагаются перед просоциальными стратегиями (основанными на базовых когнитивных структурах), ожидается, что дети разделятся в возрасте от 4 до 6 лет. Другими словами, просоциальные стратегии не заменяют принудительные стратегии у всех детей.
На данном этапе переход может быть как количественным, так и качественным, негативное поведение может уменьшаться, а позитивное поведение может увеличиваться по мере усвоения социальных норм.
Причины, по которым некоторые дети движутся по явно неадекватному пути развития, несомненно, связаны со сложным дисфункциональным развитием процессов.
В модели, основанной на стратегии, подразумеваются два различных уровня непосредственной адаптации (в отличие от конечной адаптации, которая подразумевает репродуктивный успех).
Предполагается, что как принудительные, так и просоциальные стратегии являются функциональными и адаптивными на более высоком уровне (приобретение ресурсов и контроль), однако принудительные стратегии в основном неадаптивны на более низком уровне (социальная приемлемость).
Несомненно, с точки зрения приобретения ресурсов инструментальная агрессия как общая стратегия часто работает. Однако инструментальная агрессия (реактивная или враждебная) делает ребенка особенно уязвимым к отторжению сверстниками.
Ребенок, который отбирает у сверстников деньги, может не выиграть конкурс популярности, но он или она получает деньги.