Психологический портрет мусульманина

Пожалуй, отброшу все банальности о том, что "не все такие" и "все люди разные", и сразу к делу.

При общении с этническим мусульманином на религиозные темы сразу в глаза бросается его стремление говорить с тобой с позиции превосходства и снисхождения - так, как будто он имеет власть над тобой. Кстати, чем человек необразованнее, тем это стремление заметнее. Образованные мусульмане, как правило, в беседе намного более терпимы и культурны, но даже и у них в разговоре нет-да-нет проскальзывают нотки "величия". Это связано с желанием доминировать. Желание это, по мнению мусульман, совершенно обосновано, ведь весь мир делится на мусульман, которых избрал Аллах и которые будут вечно наслаждаться в раю, утопая в объятиях аж семидесяти двух гурий одновременно, и всех остальных - которым по определению уготован ад, неважно, какую жизнь они проживут и какие поступки совершат.

У этнических мусульман нет такой развитой саморефлексии, как у нас. Они не оценивают критически свою религию и поступки единоверцев. Очень часто любые разговоры о терроризме со стороны части их соверующих, или, например, о положении женщин в исламском мире, заканчиваются своего рода переходом на личности - мусульманин напоминает о крестовых походах, бомбардировках Ирака, Японии и о многом другом, что было совершено "кафирами". Любые попытки критиковать действия даже, казалось бы, незначительной части мусульман, решительно отвергаются. Вместе с тем, мусульмане обожают, когда их хвалят - особенно же, когда похвала исходит от "кафиров". Да, их есть за что хвалить - они единственные, кто сохранил еще патриархальный уклад. Но вместе с тем, оснований для критики еще больше.

Критику же мусульмане ненавидят и готовы отвечать на нее очень жестко, в отдельных случаях даже физическим насилием. Особенно, если эта критика касается их вероучений. Например, любая попытка объективно оценить некоторые, не самые лучшие поступки их пророка Мухаммада, воспринимается мусульманами как нападение на них самих.

Когда мусульмане переселяются в традиционно христианские страны, или страны, считающиеся таковыми, они сначала акцентируют внимание на то, что христианство и ислам - родственные религии, а христиане и мусульмане - едва ли не братья по единобожию. Когда же процент мусульман увеличивается, со стороны последних все чаще становятся слышны обвинения в "дискриминации", "исламофобии", "оскорблении чувств" и различные требования пойти им на уступки. Так, например, британские мусульмане могут на полном серьезе потребовать изменить британский флаг, поскольку вид крестов их оскорбляет; могут добиваться запрета празднования Рождества, или, скажем, исключения свинины из школьного рациона питания. И чем охотнее общество идет им на уступки, тем агрессивнее и чаще выдвигаются все новые требования, часто сопровождающиеся обвинениями в расизме и демонстрациями с плакатами, на которых крупными буквами написано, что ислам будет доминировать над всем миром, а "кафиры" заплатят за все. Здесь уже сказывается особый тип психики, позволяющий одним и тем же людям быть мягкими и покладистыми, находясь в слабой позиции, но проявлять агрессию, будучи в сильной. Мусульмане Европы хотят одновременно быть и угнетенными, и угнетателями; теми, кто перестраивает под себя принявшее их общество, и теми, кого это самое общество бесконечно жалеет, видя в них несчастных жертв колониальной эпохи (которая закончилась многие десятилетия тому назад).