Врачи бьют тревогу: ведущих трансплантологов уволили из Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей. Операции, которые они проводили, больше не делают нигде в России. Расследование программы "Вечерняя смена" на "Радио России".
На связи со студией "Радио России":
- уволенный врач-трансплантолог Надежда Бабенко,
- завотделением Михаил Каабак, который до сентября 2019 руководил трансплантационной программой в ФГБНУ РНЦХ им. академика Б.В. Петровского,
- кандидат юридических наук доцент кафедры трудового права юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова Зоя Кондратьева.
Почему ведущих трансплантологов уволили из Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей?
Зоя Кондратьева: …насколько я поняла, основной претензией перед увольнением было то, что эти врачи самовольно, пусть даже в лучших целях, но по собственному почину использовали пусть даже высокоэффективную методику при лечении, которая не получила благословения Минздрава. И вот здесь Минздрав, обидевшись на них, за их самовольство и будет ставить им палки в колёса.
Надежда Бабенко: …мы разработали уникальную для РФ методику иммуносупрессии (для того, чтобы организм не отторг трансплантируемый орган). Минздрав, к нашему сожалению, ничего не хочет о ней знать и не обращал внимание на наши методики. А мировое сообщество трансплантологов наши разработки – наш протокол – признало лучшими в 2018 году. До нас в мире никто так не делал!.. Мне как патриоту и человеку, который собирается дальше жить и работать в России, кажется, что это какое-то недоразумение.
Михаил Каабак: Я считаю, что Минздрав – это не та структура, которая может себе позволить обижаться или не обижаться. Она должна быть олицетворением объективности. Методики оценки эффективности технологий вполне объективны и подлежат анализу. Поэтому я не понимаю, что значит "Минздрав обиделся!" Методики эффективны. Причем критичная эффективность наступает при малом размере тела ребенка. У детей с весом ниже 10 килограммов эта методика фактически оказывается безальтернативной. Детей с весом тела ниже 10 килограммов на трансплантацию не берет никто кроме нас, потому что мы их оперируем с применением этих индукционных препаратов, и это позволяет детям выживать. Коллеги не берут таких маленьких детей не потому, что им не хочется им помочь – а потому что есть физиологические пределы эффективности рекомендуемых Минздравом протоколов, которые не позволяют успешно провести трансплантацию взрослой почки ребенку с массой тела ниже 10 килограммов. В России не существует детского посмертного донорства. Поэтому детские органы для трансплантации в нашей стране не используются. Детям для трансплантации используют почки от взрослых людей…
Михаил Каабак: Детям, находящиеся в критическом состоянии, предлагается набрать массу тела 9 или 10 килограммов. У таких детей этой возможности нет: они тяжелобольные и такой вес набрать не могут. А трансплантация в нашей стране возможна только по нашим технологиям… В другой стране им бы пересадили почку от умершего ребенка. В нашей стране это будет трансплантация от взрослого человека. Если мы не сможем договориться, эти дети обречены!..
Дети в таком раннем возрасте не могут принимать стандартную иммунносупрессию, которая прописана в клинических рекомендациях Минздрава: у них перестают функционировать пересаженные органы. Новая схема основана на применении лекарства алемтузумаб. Оно вводится перед трансплантацией для того, чтобы перепрограммировать иммунитет. Это лекарство применяется во всем мире для трансплантации бесплатно и "off lable" (то есть, по показаниям, не утвержденным государственными регулирующими органами, а исходя из его доказанной эффективности). В России лекарство закупается за счет средств благотворительных фондов из-за непримиримой позиции Минздрава.
В беседе принимает участие Марина Десятская, одна из матерей детей, которые ещё находятся Национальном медицинском исследовательском центре здоровья.