Первую половину жизни я прокатила, как бессмертная. Только бессмертные могут по десять раз переписывать одно и то же, чтобы потом перенести в чистовик.
Доводить до совершенства каждый проект.
Вычитывать по десять раз статью.
Много, много часов издеваться над телом в спортзале, чтобы однажды, когда-нибудь надеть «вот те» джинсы.
Волноваться, что одна бровь не похожу на вторую.
Посвящать всю жизнь работе, гореть на ней ясным племенем.
Не жрать, спать 14 часов за неделю.
Дуться по месяцу.
Все время искать подходящий момент и случай.
Постоянно что-то откладывать.
Не позволять себе что-то. Пока.
Сомневаться. А потом я умерла.
Я умерла в своем сознании.
И поняла, что однажды, когда это таки произойдет, ничего не изменится.
Так же будет цвести сирень и гудеть по весне акация.
Будут так же стучать колесами трамваи и поезда.
Ссориться и мириться люди.
Море будет омывать ноги кому-то другому, а не мне.
Кто-то другой будет сочинять тексты в метро и сидеть в кафе за стойкой.
Не будет больше ни