Чего только ни вытворяет порой эмоциональная, сумасшедшая молодость! Лишь бы не пришлось сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь...
Предыдущая глава
Вика не успела даже доехать на такси до дома: как только Паша выпустил ее из своего плена, разум ее тут же очистился, и она вспомнила те наставления благочестивого старца Паисия, которые успела прочитать за это время. Он говорил о смирении и послушании перед мужем, а еще он говорил, что любой мужчина, с которым женщина вступает в связь, уже становится ее мужем в некотором смысле. А это означало, что никакого выбора у нее нет. Когда Вика обдумывала свои планы в Ставрополе и по дороге в Москву, она решила, что ей нужен такой человек, как Андрей - честный, верный, благочестивый - который поможет ей построить эту новую семью и будет поддерживать в трудностях, но теперь ее глаза словно открылись: да с чего это она решила, что достойна такого мужа? Бог уже давал ей его, и как она распорядилась своим сокровищем? Теперь она должна принять то, что Он предлагает ей сейчас, причем навязчиво и неотступно, и принять все последствия этого выбора на себя. Это и будет ее первой сознательной жертвой. Вика вздохнула и сказала таксисту везти ее обратно.
Когда она открыла дверь в квартиру Паши, то чуть не столкнулась с ним самим: он был в кепке и уличных сандалиях.
- Ты уходишь? - спросила она обескураженно.
- Да, - вздохнул он. - Не мог же я пустить все на самотек и позволить тебе принять такое важное решение без меня.
Вика ласково улыбнулась ему: он собирался ехать к ней! Как мило... Паша втянул ее в свою прихожую, захлопнул дверь, крепко обнял девушку и приподнял ее над полом. Какое счастье - снова оказаться в его руках, и как она могла еще сомневаться в своем решении?
- Ну что ты такое придумал - влюбиться в меня? - укоризенно проворковала Вика, нежась в объятиях своего возлюбленного богатыря.
Они лежали на застеленной кровати, одетые - и это было ужасно непривычно, но отчего-то очень приятно. Голова девушки покоилась на мощном плече мужчины, а их пальцы то сплетались с ласковым трепетом, то расплетались и принимались гладить плечи и волосы друг друга.
- Я тоже много думал об этом, - медленно произнес Паша с улыбкой. - Не знаю, может быть, я мозахист? Измучила ты меня капитально, а я все равно без тебя не могу...
- Я слышала про такое, - кивнула девушка со знанием дела, - это называется эмоциональные качели: страдание - наслаждение, ты просто подсел на них.
Паша печально кивнул.
- Это точно... ну и, конечно, чего уж там греха таить, твоя чувственность просто сводит меня с ума. То, как ты отдаешься мне - это... я даже описать не могу свои ощущения, но это для меня настоящий наркотик...
Вика закусила губу и со смущением подумала о том, что она действительно вела себя в постели с ним очень раскрепощенно и откровенно наслаждалась их грехопадениями, но правда состояла в том, что она была такой только с ним, остальные мужчины из ее прошлого, очевидно, не раскрывали в ней эту сторону. Однако Паше она об этом ничего не сказала, чтобы не задевать его ревность невольным сравнением с другими, пусть и в его пользу. Вместо этого она вдруг предалась воспоминаниям:
- Знаешь, ты совсем не похож на того юношу, с которым я познакомилась десять лет назад.
Паша невесело усмехнулся:
- Это тщетность бытия перевоспитала меня. Я честно пытался погрузиться в пучину порока и удовольствий, но они с каждым шагом теряли вкус, и оказалось, что это необратимый процесс. В те времена я спал просто с каждой встречной юбкой, не обремененной слишком тяжелыми нравственными устоями, и в какой-то момент понял, что все они одинаковые, плюс-минус, нет никакой разницы, а чувство удовлетворения от этого занятия начало стремиться к нулю. Тогда я бросил все это на какое-то время в надежде, что не удовлетворенная в течение долгого времени похоть вернет ощущениям былую остроту - но увы! - и через полгода секс был все таким же бесвкусным. Тогда я обратился к пьянству, оно немного притупляло тоску от бессмысленности бытия, но из-за похмелья стало тяжело работать, и вообще, жить половину жизни в пелене пьяного угара, а вторую болеть - удовольствие на любителя. Так что спиться я не успел... а потом я встретил тебя. Ты была испуганная и злая, вся в колючках, как ощетинившийся ежик. Я понял, что ты опустилась до моего уровня, вся как на ладони - одинокая, с чувством вины, неприкаянная. И почему-то решил, что было бы прикольно поиграть с тобой в кошки-мышки, чтобы хоть немного развеять сплин. Только я не знал, что в этой игре мне уготована участь мышки. Понял это, только когда просто обезумел от желания еще хотя бы раз овладеть тобой, а ты добавила меня в черный список и отшила лично. И знаешь что? Вела ты себя этот год, как последняя стерва, но я и вправду избавился от этой заевшей меня тоски. Наконец-то почувствовал вкус к жизни, ждал наших встреч, и все думал-думал, как же мне тебя покорить, приручить... а оказалось, что надо было просто тебе нагрубить.
Вика слушала его, затаив дыхание и улыбаясь.
- Да, решительности тебе не хватало, - кокетливо согласилась она.
- Я до ужаса боялся тебя потерять, - виновато вздохнул Паша. - Теперь понимаю, что с тобой так нельзя. Надо давить и нажимать - тогда ты поддаешься.
Девушка испуганно зажмурила глаза в ожидании нажима, но с уст ее не сходила улыбка. Она чувствовала себя счастливой.
- А я ни о чем таком не думала, - призналась она. - Просто мне хотелось увидеть тебя - и я к тебе приходила. Как только я тебя видела, мне сразу хотелось оказаться в твоих объятиях, а как только ты меня обнимал, то мне до умопомрачения хотелось, чтобы ты взял меня. И чем настойчивее и грубее ты был, тем больше я заводилась. Меня пленяла твоя сила, и когда ты сжимал меня в своих железных тисках, так что я не могла выбраться, то вместо испуга я почему-то чувствовала возбуждение.
Вика вздрогнула от пашиного полустона-полурычания. Он прижал ее к себе своими медвежьими лапами и хотел поцеловать, но она со смехом закрыла ладошкой ему рот.
- Да погоди ты, ненасытный сластолюбец! - завопила она. - Дай мне договорить!
- Быстрее, женщина, - хрипло пробормотал Паша. - А то я сейчас взорвусь.
- Паша, - уже спокойно, серьезно позвала его Вика. - Нам нужно немного остудить свой пыл, если мы хотим заняться искуплением.
- Конечно, моя госпожа, - кивнул он с ироничной ухмылкой, - но пока у нас медовый месяц, можно мы для начала займемся совокуплением?
Вика не выдержала и расхохоталась.
- Мы же занимались им пару часов назад! - укорила она своего жениха. - И потом, какой медовый месяц, если мы еще не поженились?!
Паша вдруг разжал объятия и подскочил, как ужаленный.
- Поехали в ЗАГС, - потребовал он. - Или можем сделать так: сейчас займемся изготовлением ребенка, а когда ты забеременеешь, то нас распишут быстро по справке. Или еще можем поехать в Лас-Вегас...
Вика тоже слезла скровати, обняла его и, привстав на цыпочки, успокаивающе погладила его по голове.
- Все хорошо, мой милый, все в порядке, не надо пороть горячку, - тихо сказала она с улыбкой.
- Ты больше не будешь со мной спать до брака? - обеспокоенно поинтересовался Паша, заглядывая в глаза своей невесте.
- Это интересная идея, - кивнула она, давясь смехом. - Мы рассмотрим ее вместе. Мы теперь все будем делать правильно...
- Что это значит? - нахмурился мужчина.
- Что ты будешь главным в семье, - осторожно ответила Вика.
Лицо Паши осветилось детским восторгом.
- Ну держись, мучительница... - сказал он, потирая руки.
Они оба весело засмеялись. Когда Паша успокоился, он сурово спросил:
- Почему ты не хотела стать моей девушкой и сводила все к тупому спариванию?
- Это же очевидно, - пожала плечами Вика. - Я боялась серьезных отношений. Мне казалось, что избегая их, можно избежать страданий, которые они причиняют.
- А потом тебя переклинило в обратную сторону, - заключил Паша.
- Я очень долго пряталась от своего чувства вины перед сыном, - печально ответила Вика. - Я никогда ни с кем не разговаривала на эту тему, у меня даже подруг нет, потому что прошлое мое было покрыто мраком и я не могла ни с кем откровенничать. Потом ты сорвал этот тонкий покров моего молчания, вскрыл загноившуюся рану, и мне пришлось ее очистить. Я задала вселенной вопрос, что мне делать дальше - и она ответила.
- И чьими же устами, позволь спросить?
- Священника, - честно ответила Вика.
- Я так и думал.
- Ты не доверяешь ему?
- Я никому не доверяю, так не все ли равно? Главное, чтобы ты доверяла. А еще мне очень нравится, что я буду главным. Это прямо-таки окрыляет.
Паша на минуту задумался.
- А что было бы, если бы я не нагрубил тебе тогда? - спросил он и замер в ожидании ответа.
Вика вздохнула.
- Тогда я бы и подавно никуда от тебя не делась, - призналась она. - Я просто обманывала себя, думая, что не влюблена, разве ты не знаешь?
- Знаю, - кивнул Паша удовлетворенно, - конечно, знаю.
Он крепко обнял ее и поцеловал ее в губы.
Эпилог
Они решили вернуться в Ставрополь и начать новую жизнь там. Чтобы не бежать от судьбы, чтобы принять все свои обстоятельства. Паша устроился в тренажерный зал и снял им для начала однокомнатную квартиру в спальном районе. Вика не пошла на работу, а вместо этого занялась устройством домашнего быта. А еще муж добыл ей бесплатный абонемент в свой зал и тренировал ее лично, твердя, что ей нужно сильное тело, чтобы выносить такого богатыря, как его сын. Или дочь. Поначалу Вика стонала под тяжестями и мучилась от мышечной боли, а еще злилась, когда Паша в очередной раз, не справившись с искушением, шлепал ее по обтянутому леггинсами выпяченному заду во время приседаний со штангой. А потом мускулы ее пришли в тонус, и она начала получать удовольствие от тренировок. А уж как ей нравилось наблюдать за своим поднимающим тяжести мужем...
Долгое время они не могли забеременеть, Вика даже начала впадать в отчаяние:
- Я все еще не беременна, - бесцветным, печальным голосом как-то произнесла она, когда они с Пашей вечером после ужина сидели в постели и смотрели какой-то фильм по телеку. - Прошло полгода, как мы поженились, и я все еще не беременна. Обычно на это у людей уходит пара месяцев, не больше. Наверно, Бог считает, что я не достойна воспитывать детей.
- Какая чушь! - возмутился ее муж, выключая звук на телевизоре. - А алкашек, которые в пьяном угаре забывают, что у них, вообще, есть дети, он, по-твоему, считает достойными?
- Они ведь делают это не сознательно... - слабо возразила Вика, но Паша не стал ее слушать: выключил ящик совсем и принялся развязывать пояс на ее халатике.
- Чушь, - пробормотал он сосредоточенно. - Нам просто надо побольше стараться.
Он раздвинул полы халата и стал целовать грудь жены, слегка покусывая ее, прямо сквозь белье.
- Паша... - недовольно отмахивалась от него Вика, - перестань... мне щекотно, я не хочу...
- Закрой рот, истеричка, и обними-ка меня покрепче.
- Нет, не буду, - надулась Вика, упрямо уворачиваясь от его ласк.
- А ну-ка, женщина, - он положил руки на ее гладкие коленки, - быстро раздвинь ноги, не то мне придется совершить над тобой акт насилия.
- Паша!.. - требовательнее воскликнула Вика, стараясь заглушить смешливые интонации в голосе. - Оставь меня в покое, я не хочу!
- Ну да, ну да, - иронично кивнул ее муж, хватаясь за красивые кружевные трусики с такой силой, что они затрещали. - Когда это ты не хотела?
- А вот сейчас не хочу! - отталкивая его руки, твердила Вика, закусывая губы, чтобы не улыбаться.
- И кто тут у нас главный в семье? - распаляясь все сильнее, зарычал Паша и таки разорвал кружево.
- О нет, только не эти... - застонала Вика, но муж навалился на нее всем своим невыносимо тяжелым телом, а рот закрыл поцелуем.
Когда все закончилось, он с изумлением обнаружил в ее глазах слезы. Паша буквально ополоумел от внезапно охватившей его тревоги: он был уверен, что ее заводят эти игры в насилие, но что если в этот раз он где-то промахнулся, вдруг слишком сильно нажал или был чересчур резок?
- Любимая, что с тобой? - вскричал он, поднимая ее на руки и целуя в соленые щеки. - Я сделал тебе больно?
Но Вика вдруг криво улыбнулась сквозь слезы и прошептала:
- Я тебя люблю...
Огромный булыжник свалился с пашиной души: это обычные женские гормональные штучки! Он вздохнул с облегчением, лег на спину, поместив ее к себе на грудь, и потребовал:
- Ты меня так не пугай. Я уж думал, что чего-то напортачил.
Она, уже немного шире улыбаясь, помотала головой:
- Нет, это не ты, это я. Я должна тебе признаться в ужасной вещи.
Помня о только что пережитом напрасном волнении, Паша решил больше не напрягаться.
- О какой? - спросил он спокойно, поглаживая жену по спине.
- Помнишь, когда я размышляла, согласиться ли мне выйти за тебя, и даже уехала, чтобы спокойно подумать?
- Ну, - хмыкнул он. Не очень-то приятно вспоминать такие вещи, да и вообще, он не любил долгие предисловия.
- Несмотря на мои чувства к тебе, я тогда решила, - с волнением, словно на исповеди, заговорила Вика, - что это будет моя жертва во искупление моих прошлых ошибок. Что ты - мой крест, но я была так несправедлива к тебе... Ты мое утешение и награда... только непонятно, за что...
- Ну что ж, детка, - смущенно ответил Паша, - это взаимно... - и ласково поцеловал жену.
Через пару недель она проснулась с хорошим предчувствием, по привычке заглянула в свой календарик и обнаружила задержку аж в пять дней. Она с улыбкой побежала в аптеку и купила тест. Он показал две полоски. Вика пришла в неописуемое состояние: она прыгала и хлопала в ладоши, пищала, вскрикивала и пританцовывала, но в конце концов решила не звонить сразу мужу, а приберечь новость на десерт. Приготовила вкусный ужин, а когда ее добытчик и защитник с удовольствием поел, с таинственным видом опустилась к нему на колени и прошептала ему на ушко:
- Мои поздравления... папочка!
Паша подхватил жену на руки и кружил, кружил... пока она не пожаловалась, что у нее в глазах темнеет. Через некоторое время ее начал донимать тяжелый токсикоз, но ровно к началу второго триместра он прекратился, и дальше беременность протекала спокойно и легко. Все эти долгие девять месяцев Вика морально готовилась к невзгодам жизни с новорожденным ребенком: к бессонным ночам, к нескончаемым крикам, животикам, зубам и отрыжкам... но после довольно быстрых родов отчего-то все пошло совсем не так, как в первый раз: Паша купил ей слинг, и она смогла постоянно носить детеныша по квартире без отрыва от хозяйственных дел. Они вместе пылесосили, готовили еду и выносили мусор... а еще маленький Костя спал в коляске на балконе по несколько часов, и у Вики открылась и смогла развиться страсть к творчеству: она принялась изготавливать своими руками детские игрушки, и некоторые даже успешно продала через интернет. Она только диву давалась, отчего в прошлый раз ее опыт материнства был таким негативным.
- Может быть, мы просто созрели для семейной жизни? - предположил как-то Паша.
- Или так преисполнились сознанием долга, что Бог и сама природа нам помогают, - с улыбкой ответила ему Вика.
Она все успевала: ухаживать за малышом, следить за порядком и готовить мужу еду, и оба они были в таком восторге от этой новой жизни, что когда Косте исполнилось полтора года, мама уже родила ему маленькую сестричку.
Совсем немного спустя Паша открыл свой собственный зал - сначала просто для групповых занятий вроде аэробики, потом пригласил других тренеров по пилатесу, йоге и зумба-фитнесу, а затем пришел черед тренажеров. Дела его шли так хорошо, что всего через шесть лет семейной жизни он купил дом в пригороде и начал строить на том же участке еще один - побольше и посовременнее. К тому времени у них с Викой было уже трое детей, а когда новый дом закончили строить - четверо.
Они не рассчитывали на то, что когда-нибудь родители простят и примут их назад, но видя, как серьезно они взялись за дело, родственники смягчились и, в конце концов, большая семья воссоединилась. У Андрея к тому времени было уже пятеро детей, считая Антона, и официально примирившись с бывшей женой, он милостиво согласился представить старшему сыну его биологическую мать. Андрей даже как-то в порыве добродушия поблагодарил Вику за то, что он смог соединить свою жизнь с Галей, в которой он души не чаял, а Александр Николаевич однажды сказал своей жене Татьяне:
- При всей викиной ветрености, она умудрилась спасти обоих моих старших сыновей.
Конец!
Читайте мой новый роман "Эгоист"!