Дарма и Хуса, два воина, испытавших на себе тягости многих походов и сражений, сидели молча у костра, изредка перебрасываясь короткими фразами. Со стороны могло показаться, что они разговаривают во сне. Так оно и было. Измотанные боями последних дней два воина отдыхали, восстанавливали силы, время от времени впадали в дрему. Отправив в распоряжение Бэлигтэ наиболее пострадавших в боях сорок воинов, ждали команду общей побудки.
- Почему-то хочется считать, что завтра хэрэиды повернут назад, - Хуса задумчиво смотрел на огонь. – Не получилось им внезапно напасть и взять поживу. А после нашего удара должны вернуться к себе.
- Нет. Они без добычи не повернут морды коней к своим нутугам. Завтра они бросят на нас все силы, чтобы разгромить и рассеять нас, и прорваться к добыче... Нойон хочет опередить, нанести более сильный удар, на который до этого мы не были способными... Нас же мало было... А теперь, уже с большими силами ударим, многих людей порубим и отскочим... Потом ещё нападем... Замедлить их движение... А, то... Успели б наши уйти подальше, тогда, может, не достанут их... И мы не напрасно сражались.
Помолчали. Открыв глаза Хуса взял палку и поворошил костер.
- А завтра они узнают, что наш хан собрал войска, и готовится выступить. Тогда и повернут назад. Если пойдут за нами, хан ударит на них с тыла, а если повернут ему на встречу, то мы окажемся у них сзади.
- Возможно и такое, - после долгого молчания согласился с ним Дарма и без всякого перехода продолжил. – Завтра возглавишь отряд, который будет рассеивать табун за речкой. Будь осторожен, не распыляй людей. Арсалан-батор сказал, что табун под усиленной охраной... Отгони как можно дальше и уходи в горы, в лес. Там легче спрятаться. Чтоб вернуть табун за тобой будут гнаться большими силами... А потом найдешь нас.
После долгого молчания Хуса произнес:
- Уже полночь... Тучи небо заволакивают, как бы дождя не было... Людей придется поднять пораньше, чтоб разбить на десятки, назначить командиров.
- Пусть спят. Все крайне вымотаны, сон восстанавливает их силы. Распределим во время движения.
Молчание. Опять Хуса, выйдя из забытья, медленно произнес:
- Если б не удалось захватить часть табуна, который хэрэиды гонят за собой, и поменять коней, нас бы уже давно посекли.
- Так бы и было...
Дарма, вдруг проснувшись, сказал:
- Отбить и отогнать лошадей, которые пасутся на этом берегу надо поручить Судую. Он ранен, но старается показать, что в силах сражаться. Пригнать лошадей, с такими же, как он, воинами, ему будет под силу.
- Согласен.
Два сотника, в силу сложившихся обстоятельств один перешедший в подчинение другому, опять погрузились в свои раздумья.
Хуса несколько лет был помощником дяди нойона. Два дня назад, на третий день, как выехали на облавную охоту, достигли Глубокой пади. Он во главе двадцати воинов отправился подменить дозорных. Но сначала обследовать местность, найти место, подходящее для загона дичи. Десять человек он направил вдоль реки, а с другим десятком двигался по закрайку долины. Спустились в низину, пересекли небольшую шаловливую речушку, поднялись по косогору на сопку и остановились на перевале. Перед ними раскинулась еще одна падь, которая убегала к реке и там обрывалась двумя крутыми утесами.
- Вот здесь подходящее место для облавной охоты, - со знанием дела сказал один из воинов. – Начать загон с начала пади и гнать зверей к реке.
- Да, хорошее место. Но надо осмотреть и другие места, - согласился с воином.
В падь с обеих сторон сбегали сопки. Хуса стал вглядываться в даль. Что это? На перевале дальней сопки показались темные точки. Может, это табун куланов рассыпался? Хуса с воинами покинули сопку и помчались к следующей сопке. Взобрались на нее и тут же отпрянули обратно. По пологому склону открывшейся им сопки спускался вооруженный конный отряд человек в сто. За ним на расстоянии в более тысячи шагов показался еще один. Ехали медленно, рассыпавшись. Похоже, это передовые сотни какого-то войска и в пути они давно – кони притомились. Хуса не долго думая, отправил одного нукера к нойону, а с остальными остался для наблюдения за войском. Укрылись за неровностями. Дозорные сотни проехали мимо, не заметив их. А в это время на сопку речными волнами плеснулась конница, один отряд за другим переваливали её, спускались к подножью. В низине этот поток медленно растекался в разные стороны, заполняя собой всё пространство у подножия.
- Большое войско идет, быть войне, - взволнованно сказал один из воинов.
- Похоже на то, что решили здесь остановиться на отдых, - догадался второй.
- А передовые отряды идут смотреть, что за тем перевалом. А там наткнутся на наших, - добавил Хуса.
Не дожидаясь, когда покажется хвост колонны, поскакали назад. Стараясь не попадаться на глаза неприятелю, спустились с сопки. Прикрываясь зарослями кустарника и складками местности, во весь опор помчались к Глубокой пади. Не смотря на то, что скакали не по прямой, а скрываясь и не редко останавливаясь, они благодаря свежести лошадей, намного опередили первую дозорную сотню. Прискакали в падь, а весть, принесенная посыльным о приближении вражеского войска черным вихрем уже прокатилась по стоянке. Она заставила воинов очнуться от беспечной жизни, кинула их в седла. Шум. Суета. Ржут кони. Звенят доспехи и стремена. Раздаются команды. Слуги бегают от повозки к повозке, на их лицах ужас. Тревога на лицах нукеров. Что же будет? Враг скоро подойдет к стоянке. Хорошо если его удастся остановить. А если нет? А если прорвется дальше к куреню? Заполыхают огнем юрты. А их жен и сестер на потеху себе заберут опьяненные кровью чужеплеменники, угонят в свои кочевья скот.
- Чужаки размещаются на отдых, - доложил Хуса и объяснил где. – Два передовых отряда на значительном отдалении друг от друга идут сюда. В первом отряде около ста воинов, второй отряд побольше.
-А войско большое? – спросил Буянто с тревогой.
- Несколько тысяч воинов будет. Точно не скажу.
Через малое время выстроились двумя отрядами облаченные в доспехи воины. Перед ними остановился нойон в блестящей броне и на коне с защитным нагрудником.
- Нукеры, не забыли ли вы, как надо держать оружие? – сверкнув черными глазами, громко спросил Буянто-нойон.
- Враг узнает сегодня крепость наших рук!
- Не страшно ли вам умирать?
- Смерть в бою за родной курень – достойная смерть храбрецов, - яростно выкрикнули сотни глоток.
- За мной! – круто развернул коня и поскакал в сторону длинного холма с пологими скатами. Подъехав к холму, оставил отряд у подножия, а сам с командирами сотен и их помощниками поднялся на него. Оглядев местность, нойон проговорил:
- Здесь мы и встретим непрошеных гостей. Мы с Дармой завяжем бой с первым отрядом на этом склоне и будем уводить в сторону от реки. А ты, дядя, как только они схватятся с нами, незаметно обойдешь высоту со стороны реки, и ударишь им в спину. Надеюсь, что успеем с ними расправиться до подхода второго отряда.
- Если не успеем худо нам придется, - сказал Дарма. – Надо будет держать резерв, чтобы при появлении второго отряда отвлек его на себя.
- Согласен. Баир, ты с нукерами будешь стоять на этом склоне под прикрытием вершины. Если второй отряд появится до того, как разобьем первый, ты атакуешь его. Если же мы расправимся с первым до появления второго, то подожди, пока он ввяжется с нами в драку, и нанеси удар в тыл.
- Ну что ж, давайте готовиться к битве, - сказал молчавший до этого дядя нойона. – Хуса, останешься здесь. Когда придет время, дашь знать.
Командиры ускакали к своим отрядам. Вскоре сотня Дармы поднялась на вершину и построилась для атаки. Перед ней разъезжал сотник и громким голосом растолковывал:
- Приготовьте лук и стрелы. Когда приблизимся с врагом, стреляем. Отклоняемся немного вправо и еще раз выпускаем стрелы. Затем уходим вправо и, отстреливаясь, скачем до той группы деревьев. Там разворачиваемся и атакуем врага в лоб.
Воины слушали начальника в полном молчании.
- Жалсан, ты чего? С луком обнимаешься или за живот держишься? О чем задумался? Жену вспомнил? – спросил Дарма, зорким зрением вглядываясь в воина, и нетерпеливо поерзал в седле.
Жалсан, воин уже в годах, с некрасивым, робким лицом, с толстыми губами, сидел на коне, обняв лук и двумя руками держась за оттянутый саблей ремень, бормотал виноватым, усталым голосом:
- Резь в животе. Наверное, оттого, что не успел как следует поесть.
- Врет он, - захихикал насмешливо и зло один из воинов. – Всю дорогу он жевал то мясо, то еще что. Наверное, переел или же не то съел.
- Отцепись, - смущенно и протяжно попросил Жалсан, по-прежнему держась за ремень. – Знобит меня...
Десятник Жалсана, грузно-широкий, тяжко посапывая сказал злому:
- Ну, чего прилип к человеку? Изводишь дружка ни с того ни с сего. Язык у тебя болтает, а голова не соображает. – И миролюбиво добавил: - Верно, с животом у него неладно. Это бывает.
- У плохого воина перед боем всегда понос! – беззлобно ответил Дарма. – Не сделаем так, как я сказал – нам тут конец. До всех дошло?
На перевале показались разрозненные группы всадников, которые быстро съехались в одно место. Построились для атаки, ощетинились копьями и двинулись, ускоряясь, вниз по склону.
- «Ах, сразу пошли в атаку, не дожидаясь следующего за ним отряда. Видят, что нас мало», - с каким-то сладким облегчением подумал Хуса и услышал команду нойона:
- Приготовиться!
И дождавшись, когда противник достигнет низины между двумя увалами, нойон крикнул:
- В атаку! Вперед!
Сотня с гиканьем во главе с нойоном помчалась вниз по склону навстречу врагу. Чтоб не заметили торчащую на холме его фигуру, Хуса лег на землю. Рядом с ним опустился Баир, начальник охранных нукеров нойона. Отряд быстро приближался к врагу, пустил стрелы, отклонился чуть вправо, опять стрельнул, снова взял правее. Враг в стремлении ударить по противнику также отклонялся от прямой линии. С сокращением расстояния между отрядами всё больше людей и лошадей оставалась лежать на земле за вражеской сотней. Она редела на глазах. Приняв с самого начала решение ударить по противнику копьями отряд этот теперь не мог применить луки.
Вот, сотня Дармы уже по прямой мчалась по пади. Скоро достигнет группы деревьев. Противник заметно отставал. Пора! Хуса скатился по склону к своему коню, вскочил в седло и во весь опор помчался к своему отряду. Увидев его, воины вскочили на коней и за своим командиром поскакали в обход сопки. Хуса догнал их, когда уже приближались к месту происходившей жестокой сечи, и пристроился с боку. Мощным тараном врезались сзади во вражеские ряды. Шум выкриков, вопли раненых и звон оружия. Сотни бойцов сражались саблями и копьями. Люди отчаянно рубились и кололись, падали под ноги лошадей. Некоторые уже без лошадей. Не выдержав натиска с двух сторон превосходящих сил, противник начал разбегаться. За ними гнались по всему полю, рубили саблями, кололи копьями, доставали стрелами.
Но тут послышались едва слышимые сквозь шум команды к сбору и построению. Кричали Буянто-нойон и сотники. Хуса глянул туда, куда указывали начальники, и увидел, как на них надвигается в сомкнутом строю отряд, больший, чем только, что разгромленный. В лучах заходящего солнца вспыхивали ярким блеском стальные шлемы, металлические щиты и изогнутые сабли. На перерез к нему скакал маленький отряд Баира. От нападающего отряда отделялась группа в сорок-пятьдесят человек и направлялась к отряду Баира.
- Ко мне! Ко мне! Строиться! – тоже кричал Хуса, размахивая над головой саблей. – Ко мне! Быстрей!
Повинуясь приказам нойона и сотников, воины спешно скакали к ним. Хуса примчался с воинами, которые по его приказу собрались возле него. Нукеры тут же заняли свои места в строю сотен.
- Вперед! – крикнул нойон, махнул саблей в сторону уже близкого врага. – Атаковать! Немедленно атаковать! Вперед! За мной!
Две сотни жаждущих крови всадников вломились в закаленные ряды неприятеля, и началась безжалостная рубка. Хуса работал саблей, рубил и колол. И сам защищался от ударов, прикрываясь щитом. Видел метавшихся без седоков лошадей. Мелькали перед глазами защищающиеся и нападающие воины, оставшиеся без лошадей. На него мчались два молодых врага, один с угрожающе поднятой над головой саблей. Хуса в одно мгновение отбил лезвие, повернул свое оружие против нападавшего и нанес удар по руке над наручами по незащищенному запястью. Оружие врага вместе со сжимавшей его кистью руки упало в пыль на землю. Хуса не стал добивать воина, который, крича от боли, зажимал раненую руке здоровой и в панике поворачивался на седле из стороны в сторону. Поток крови заливал его доспехи и коня. Копье второго юноши скользнуло по щиту. Прежде чем молодой воин смог еще что-то предпринять, Хуса разрубил его одним мощным ударом. На мгновение тоска захлестнула его: они же еще дети, как можно убивать их?! Хуса стиснул зубы.
Впереди него дядя нойона атаковал копьем пешего воина в спину. Тот почувствовал выпад, словно у него открылись глаза на затылке. Пригнулся, упал на одно колено и, не оглядываясь, нанес удар, описав саблей большой полукруг позади себя. Лезвие прорезало обе ноги коня сотника выше колен, пройдя через мышцы и главные артерии. Тот громко, жалобно заржал, упал вперед, выбросив седока. К поднимающемуся старому сотнику подскочил враг в красивых доспехах и шлеме с личиной, закрывающей всё лицо, и нанес страшный удар по голове, с которой во время падения слетел шлем. Хуса налетел на его лошадь, сбив седока на землю, и сделал круг вокруг него. Когда враг поднялся, наполовину ошеломленный, Хуса зарычал, как злой дух, схватил левой рукой за подбородок, прижал его голову к своему седлу и одним ужасным движением смертоносной сабли отрезал ему голову. Его занятость местью убийце своего начальника использовал другой враг: Хуса почувствовал удар по правому плечу и от боли выронил оружие. Но его спасло то, что защитная пластина выдержала удар, который мог разрубить плечо, только ушиб его. Хуса вздыбил коня, поворачивая его к противнику. Тут он понял, почему еще жив: этот воин был совсем юн, на вид не старше шестнадцати – семнадцати лет. У него просто не хватило сил прорубить доспехи. Так, значит, этот отряд частично состоит из молодых, неопытных, воинов. Но выражение лица противника показало, что его надо принимать всерьез: оно отражало холодный ум и злобу. Размышлять было некогда: на Хусу обрушивался следующий удар. Опытный воин мгновенно нагнул голову, отклонил туловище и почувствовал, как клинок, пройдя вскользь по его защите, врезался в коня. Конь с истошным криком несколько раз скакнул и начал валиться. Хуса успел выдернуть ноги из стремени и, когда конь его упал, оказался на ногах. Уклоняясь от преследователя, подобрал на земле копьё и сразил его. Схватил под узду его лошадь, и, с трудом взобрался на седло.
Сейчас, сидя и дремля у костра, Хуса подумал, что тот бой мог быть его последним. Но могущественные духи, которым он молился и задабривал их, в очередной раз сберегли его.
(Продолжение следует)