Трудно представить человека, никогда не слышавшего о Фридрихе Энгельсе, хотя бы в контексте упоминаемого «Капитала» Карла Маркса, без которого, стоит заметить, о «марксистской библии» вовсе не могло бы идти и речи. На счету этого гениального политического деятеля, философа, историка и предпринимателя немецкого происхождения немало выдающихся работ. По одной из них мы вкратце пробежимся ниже.
Книга была написана за 2 месяца (первое издание увидело свет в 1884 г.). Разбирая рукописи Маркса, Энгельс наткнулся на подробный конспект исследований Л.Г. Моргана — одного из крупнейших американских этнографов, внесший существенный вклад в теорию социальной эволюции, науки о семье и родстве. Помимо конспектов, Энгельс привлек ряд других источников, среди которых фигурировали работы практически основателя этнологии и антропологии Э.Б. Тейлора, выдающегося швейцарского этнографа И.Я. Бахофена, критика антропологической теории шотландского юриста Д.Ф. Мак-Леннана и собственные исследования по истории Древней Греции, Древнего Рима, германских племен и др.
В ней раскрываются основные этапы и закономерности развития первобытно-общинного строя, а также причины его неизбежной гибели, где в диалектической связи проведены параллели между образованием семьи, частной собственности и государства, в конечном итоге приведшие к возникновению классового общества.
Несмотря на периодически бросающуюся в глаза марксистскую терминологию и окончательное сведение изложенного к излюбленной социалистами теории ближе к концу книги, она дает ответы на многие вопросы, структурирует в голове накопленные взгляды и мнения, но главное — предугадывает современные общественные тенденции, подкидывая самую калорийную пищу для размышлений.
Доисторические ступени культуры
Первая глава посвящена периодизации Моргана, в которой он выделяет три главные эпохи развития человечества — дикость, варварство и цивилизацию. Каждая из эпох также имеет три условные ступени — низшую, среднюю и высшую, сообразно с прогрессом в производстве средств к жизни. Именно в этих рамках происходит развитие семьи (или предпосылки к ней), но без точных разграничений - иногда процесс лежит на стыке эпох или ступеней одной из них.
Дикость — период преимущественно присвоения продуктов природы, а все то примитивное, что искусственно создано человеком, является лишь подспорьем в этом присвоении.
По видимому очень давно люди (или хотя бы их часть) жили на деревьях, благодаря чему им удалось выжить среди крупных хищников. Питались орехами, плодами и кореньями. Одно из главных достижений — зачатки членораздельной речи. Позже, когда в рационе начинает преобладать рыбная пища (в т.ч. моллюски, раки и др.) возникает необходимость в огне и умении самостоятельно его добывать, что привело также к независимости от климатических условий и местности. Происходит освоение новых земель, создание примитивных каменных орудий, расширение рациона питания.
Высшая ступень дикости завершается изобретением лука и стрел, становлением охоты, как постоянного промысла и образования небольших поселений.
Варварство — период овладения методами увеличения производства продуктов природы с помощью человеческой деятельности.
Введение гончарного искусства, как первого ремесла. Собирательство и охота постепенно трансформируются в скотоводство и земледелие. Если в период дикости развитие в любом уголке происходило однотипно и равномерно, то в период варварства происходит дифференциация любой деятельности в зависимости от характера местности и реализации творческого потенциала. К примеру, если Старый Свет обладал всеми возможными животными, поддающимися приручению и всеми видами злаков, то, к примеру, в Америке таким животным была лишь лама (да и то в южной части материка), а из злаков — маис. Таким образом темпы развития были не сопоставимыми и окончились завоеванием Америки европейцами.
Высшая ступень варварства начинается с плавки железной руды и постепенно переходит в цивилизацию благодаря изобретению буквенного письма с его применением для записывания словесного творчества. Самые яркие примеры — это греки героической эпохи, итальянские племена и основание ими Рима, германцы Тацита, норманны времен викингов.
Цивилизация — период овладения дальнейшей обработкой продуктов природы, период промышленности в собственном смысле этого слова и искусства.
Семья
Вторая и основная глава книги. Опираясь на многочисленные исследовательские работы, Энгельс приводит в ней анализ внутренней структуры общества периода дикости и варварства, поскольку с этапа цивилизации все шло более привычным для нас образом.
Казалось бы, семья и семья. Есть родители, братья с сестрами, племянники, многочисленные родственники от мала до велика и разделение их по степени родства буквально интуитивно. Есть внутренние правила, своеобразный устав, регулирующий взаимоотношения различных ее членов, дозволения и табуирования, впитывающиеся буквально с детства, причем у разных народов со своим традиционным окрасом. Однако, приведение этой классификации к обыденному виду, формировалось тысячелетиями и то, что современного человека повергло бы в шок, когда-то являлось нормой. Разберемся, как это все выглядело.
Семья, — говорит Морган, — активное начало; она никогда не остается неизменной, а переходит от низшей формы к высшей, по мере того как общество развивается от низшей ступени к высшей.
Развитие семьи по своей сути - это:
круг, охватываемый общими брачными узами, первоначально очень широкий, все более и более суживается, пока в конце концов не остается только отдельная пара, которая и преобладает в настоящее время
Изучение первобытной истории показывает, что по видимому существовало такое состояние, когда внутри племени господствовали неограниченные половые связи, так что каждая женщина принадлежала каждому мужчине и наоборот, не исключая сношений даже между родителей с детьми. Твердо же установить временные рамки этого периода не представляется возможным.
А потому, первой достоверной формой семьи, является групповой брак, имевший пусть и примитивную, но уже какую-то структуру. При нем целые группы мужчин и женщин принадлежали друг другу, не оставляя места такому позднему чувству, как ревность. Мужчины жили в многоженстве, а женщины, соответственно, — в многомужестве. Дети в такой системе родства имели несколько отцов и матерей (воспитывались буквально всем племенем).
Примитивные формы семьи (группового брака) имели несколько ступеней:
1. Кровнородственная семья. В ней брачные группы разделены по поколениям, где каждое образует «круг». Первый круг — деды и бабки, являвшиеся в пределах семьи супругами друг другу. Второй круг — их дети. Третий — внуки. Четвертый — правнуки.
В данном случае браки устранены только между предками и потомками (родителями и детьми). Братья и сестры, будь то родные или двоюродные, троюродные (далее по списку) с момента рождения считались мужьями и женами друг друга и половая связь между ними являлась чем-то само собой разумеющимся.
2. Пуналуальная семья. Второй шаг состоял в устранении связей между братьями и сестрами, поначалу, вероятно, между единоутробными (со стороны матери), а в дальнейшем и с самыми отдаленными. Зачем это потребовалось? По словам Моргана:
«браки между членами родов, не состоящих в кровном родстве, создавали породу более крепкую как физически, так и умственно, два прогрессирующих племени сливались воедино и у новых поколений череп и мозг, естественно, достигали размеров, соответствующих совокупным способностям обоих племен»
О генетике, конечно, ничего известно не было, но элементарные наблюдения подтолкнули к пересмотру вполне, казалось бы, работающей системы. И не зря! Влияние этого шага выходит далеко за рамки первоначальной цели, благодаря учреждению рода, который образует в дальнейшем основу общественного порядка большинства, если не всех, варварских народов земли, и от которого, к примеру, Греция и Рим переходят в эпоху цивилизации.
Далее все выглядит еще интереснее. С установлением запрета половых связей между всеми братьями и сестрами, даже отдаленными родственниками боковых линий с материнской стороны, указанная группа (родственников по женской линии) превратилась в род, т.е. твердо установленный круг, члены которого не могут вступать друг с другом в брак. Взаимная общность жен и мужей остается, но из нее исключаются братья и сестры.
Почему же только с материнской стороны? Дело в том, что при всех формах групповой семьи доподлинно неизвестно, кто отец ребенка и происхождение может быть установлено только по женской линии. С этого момента начала признаваться лишь мать (женщина — предок).
Происхождение по женской линии и развивавшиеся отсюда с течением времени отношения наследования исследователи обозначили материнским правом. Фактически у народов древности превалировал матриархат.
3. Парная семья. Соединение отдельных пар на более или менее продолжительный срок наблюдалось еще при групповом браке. Мужчина имел главную жену среди многих жен и был для нее в свою очередь главным мужем. С развитием рода такое вычленение отдельных пар должно было только упрочиваться, поскольку группы «братьев» и «сестер» становились многочисленнее, а вступать в брак между собой более не представлялось возможным.
На этой ступени мужчина живет с одной женой, однако так, что многоженство и, при случае, нарушение верности остаются правом мужчин, хотя первое случалось редко в силу экономических причин. От женщин же в течение всего времени сожительства стали требовать строжайшей верности и за прелюбодеяния подвергали жестокой каре.
Уже из этого становится видно, как мало общего возникновение единобрачия имеет с индивидуальной половой любовью в современном смысле (это понятие, равно как и ревность отсутствовало в принципе, а соображения были исключительно прагматическими). Если при прежних формах брака у мужчин не было недостатка в женщинах, а скорее наоборот, их было более чем достаточно, то теперь свободные женщины (не относящиеся к собственному роду) стали редки и их приходилось искать. Начинаются сохраняющиеся и поныне в некоторых странах похищения и покупка женщин. В ином случае брак стал делом не вступающих в него лиц, а их матерей, для укрепления межродовых связей, где перед свадьбой жених делает подарки сородичам (т.е. родственникам) по линии матери (но не отцу и его родне). Подарки считались выкупом за уступаемую девушку.
Энгельс отмечает:
Одним из самых нелепых представлений, унаследованных нами от эпохи Просвещения 18 века, является мнение, будто в начале развития общества женщина была рабыней мужчины. Женщина у всех дикарей и у всех племен, стоящих на низшей, средней и отчасти также высшей ступени варварства, не только пользуется свободой, но и занимает весьма почетное положение
а также цитирует Ашера Райта (одного из миссионеров, живших среди ирокезов племени сенека):
«Что касается их семей, то в те времена, когда они еще жили в древних длинных домах" (коммунистические домашние хозяйства нескольких семейств) "...там всегда преобладал какой-нибудь один клан" (род), "так что женщины брали мужей из других кланов" (родов). "...Обычно господствовала в доме женская половина; запасы были общими; но горе тому злополучному мужу или любовнику, который был слишком ленив или неловок и не вносил своей доли в общий запас. Сколько бы ни было у него в доме детей или принадлежащего ему имущества, все равно он каждую минуту мог ждать приказания связать свой узел и убираться прочь. И он не смел даже пытаться оказать сопротивление; дом превращался для него в ад, ему не оставалось ничего другого, как вернуться в свой собственный клан" (род) "или же - как это чаще всего и бывало - вступить в новый брак в другом клане. Женщины были большой силой в кланах" (родах), "да и везде вообще. Случалось, что они не останавливались перед смещением вождя и разжалованием его в простого воина»
И очень тонкое наблюдение:
В дополнение замечу еще, что сообщения путешественников и миссионеров относительно того, что женщины у диких и варварских народов обременены чрезмерной работой, отнюдь не противоречат сказанному. Разделение труда между обоими полами обусловливается не положением женщины в обществе, а совсем другими причинами. Народы, у которых женщины должны работать гораздо больше, чем им полагается по нашим представлениям, часто питают к женщинам гораздо больше подлинного уважения, чем наши европейцы. Дама эпохи цивилизации, окруженная кажущимся почтением и чуждая всякому действительному труду, занимает бесконечно более низкое общественное положение, чем выполняющая тяжелый труд женщина эпохи варварства, которая считалась у своего народа действительной дамой (lady, frowa, Frau = госпожа), да по характеру своего положения и была ею.
Казалось бы мы подошли к заключительному этапу: парная семья вроде бы последняя известная нам форма; женщина получила право на одного мужчину, в то время как внутреннее племенное устройство препятствовало для вторых многоженству по экономическим соображениям; естественный отбор в области брака канул в небытие.
Но как оказалось, это был лишь переломный момент. И он начал свое шествие по Старому Свету.
Вплоть до низшей ступени варварства постоянное богатство состояло только из жилища, одежды, грубых украшений, орудий для добывания и приготовления пищи: лодки, оружия, домашней утвари простейшего вида. Оно условно разделялось между супругами, где каждый имел вещи сообразно обязанностям, которые на него возлагались. Пищу приходилось добывать ежедневно.
С активным развитием скотоводства пастушеские народы обзавелись многочисленным поголовьем лошадей, верблюдов, крупного рогатого скота и другой живности, т.е. имуществом, требовавшим только надзора и примитивного ухода, вместе с тем дававшим такое обилие пищи с рядом иных благ, перед которым прочие способы добычи пропитания отходят далеко на задний план. Охота из необходимости превращается в роскошь.
Но кому принадлежало это новое богатство? Поначалу, конечно, роду, но довольно скоро стала развиваться частная собственность на стада. Вместе с тем возникает новая форма ведения хозяйства — рабство. Для человека эпохи дикости или низшей ступени варварства раб был бесполезен, поскольку рабочая сила на этих ступенях не давала заметного избытка, покрывавшего расходы на ее содержание. С прогрессирующим скотоводством, стремительным развитием ремесла и позднее — земледелия, все изменилось.
Мы видим, насколько тесно в жизни переплетаются ее различные области, тянущие за собой в водовороте событий остальные. Экономическая революция в корне изменила родовой уклад, преобразовав его в новую форму семьи.
Согласно существовавшему тогда разделению труда, на долю мужа выпадало добывание пищи и необходимых для того орудий, а значит и право собственности на последние, в противовес предметов для поддержания домашнего очага со стороны жены. В случае расторжения брака он забирал их с собой. Поскольку основным источником пропитания теперь являлись многочисленные поголовья скота, а вместе с тем и наиболее эффективными орудиями — рабы, муж закономерно считался их полноправным собственником.
Согласно материнскому праву после смерти владельца стад, его живность должна были переходить прежде всего к его братьям и сестрам, детям сестер или же к потомкам сестер его матери (помним про родство по женской линии в рамках конкретного рода). Его собственные дети оставались лишенными наследства. В какой-то момент мужчин это перестало устраивать.
По мере того, как росли богатства, они с одной стороны давали мужу более влиятельное положение в семье, чем жене, а с другой, наводили на мысли о пересмотре традиционных порядков наследования, в пользу собственных детей, что подразумевало нивелирование материнского права как такового. Фактически отменялось само определение происхождения по женкой линии и вводилось происхождение по мужской линии, с правом наследования по отцу.
Таким образом, как пишет Энгельс:
Ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж захватил бразды правления и в доме, а жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения
Жены буквально получили меновую стоимость и могли попросту покупаться. Результат единовластия мужчин вылился в промежуточную (но еще не окончательную) форму семьи — патриархальную семью. Как писал по этому поводу Маркс:
Современная семья содержит в зародыше не только рабство, но и крепостничество
Такая форма семьи означает переход от парного брака к моногамии. Чтобы обеспечить верность жены, а следовательно, и происхождение детей от определенного отца, жена отдается под безусловную власть мужа; если он ее убивает, он только осуществляет свое право. Причем моногамия, как нетрудно догадаться, работает в одностороннем порядке — только для женщины. Мужчина мог содержать хоть гарем, имея на то средства, но честности ради стоит отметить, что явление это было у лиц исключительных.
4. Моногамная семья. Она возникает из парной семьи, как показано выше, на рубеже между средней и высшей ступенью варварства; ее окончательная победа - один из признаков наступления эпохи цивилизации. Она основана на господстве мужа с определенно выраженной целью рождения детей, происхождение которых от конкретного отца не подлежит сомнению, а эта бесспорность происхождения необходима потому, что дети со временем в качестве прямых наследников должны вступить во владение отцовским имуществом. Она отличается от парного брака гораздо большей прочностью брачных уз, которые теперь уже не расторгаются по желанию любой из сторон. Теперь уже, как правило, только муж может их расторгнуть и отвергнуть свою жену. Право на супружескую неверность остается обеспеченным за ним и теперь, и по мере дальнейшего общественного развития оно осуществляется все шире; если же жена вспомнит о былой практике половых отношений и захочет возобновить ее, то подвергается более строгой каре, чем когда-либо прежде.
В целом, появившееся единобрачие ни что иное, как обыкновенное порабощение одного пола другим. В зависимости от территории суровость новых реалий разнится. Где-то женщина остается более почтенной (Спарта), или буквально домашней рабыней (Афины).
Картина стала примерно следующей:
Девушки учились лишь прясть, ткать и шить, самое большее - немного читать и писать. Они жили почти затворницами, пользовались обществом лишь других женщин. Женский покой находился в обособленной части дома, в верхнем этаже или в глубине, куда мужчинам, в особенности чужим, нелегко было проникнуть и куда женщины удалялись при посещении дома мужчинами. Женщины не выходили без сопровождения рабыни; дома они буквально находились под стражей
Аристофан упоминает о молосских собаках, которых держали для устрашения нарушителей супружеской верности, а, по крайней мере в азиатских городах, для надзора за женщинами держали евнухов, которые уже во время Геродота фабриковались на острове Хиос для продажи и, согласно Ваксмуту, не для одних только варваров
или того печальнее:
У Еврипида жена обозначается словом oikurema, как вещь для присмотра за хозяйством, и для афинянина она действительно была, помимо деторождения, не чем иным, как старшей служанкой. Муж занимался своими гимнастическими упражнениями, своими общественными делами, от участия в которых жена была отстранена; он, кроме того, имел еще часто к своим услугам рабынь, а в период расцвета Афин - широко распространенную и во всяком случае находившуюся под покровительством государства проституцию
Моногамия, таким образом, была той формой семьи, в основе которой лежали уже не естественные, а чисто экономические условия, и с индивидуальной половой любовью по прежнему не имела ничего общего, оставаясь браком по расчету.
Но идеальных систем не бывает. Половая разнузданность мужчин при женской моногамии привела к феномену, под названием гетеризм. Это своего рода отголосок группового брака, когда с мужчинами начали вступать в связь незамужние женщины, превратившись в дальнейшем в неприкрытую проституцию. Рядом с гетеризмом неустранимые и весьма болезненные явления возникали в виде любовника жены и статуса мужа-рогоносца. Единобрачие отметилось неискоренимым прелюбодеянием, поджидавшим на каждом шагу, о чем красочно повествует греческий миф или поэзия средних веков.
И наконец, анализируя высказывания древнеримского историка Корнелия Тацита, писавшего о германских племенах и их отношении к женщинам, а также окончательно сформировавшуюся в эпоху средневекового рыцарства, Энгельс отмечает возникновение моногамии нового типа, как величайшего нравственного процесса в истории, ведущего к возможности подлинного семейного счастья — индивидуальной половой любви.
Как я писал вначале разбора, без марксистской риторики обойтись было бы очень трудно. Постараюсь донести общую мысль.
Разделение по половой принадлежности соответствует разделению классовому, где также наблюдается прослойка рабов и господ. Женщина, отодвинутая от общественного производства (не имевшая права заниматься ремеслами, работая на себя), удостоилась под гнетом мужа статуса ниже, чем куртизанка, поскольку наемная работница получает разового за свой труд, тогда как первая отдает собственное тело в унизительное рабство на постоянной основе. Как с этим бороться, Энгельс отмечает:
Правовое неравенство обоих, унаследованное нами от прежних общественных отношений, - не причина, а результат экономического угнетения женщины. В старом коммунистическом домашнем хозяйстве, охватывавшем много брачных пар с их детьми, вверенное женщинам ведение этого хозяйства было столь же общественным, необходимым для общества родом деятельности, как и добывание мужчинами средств пропитания. С возникновением патриархальной семьи и еще более - моногамной индивидуальной семьи положение изменилось. Ведение домашнего хозяйства утратило свой общественный характер. Оно перестало касаться общества. Оно стало частным занятием, жена сделалась главной служанкой, была устранена от участия в общественном производстве. Только крупная промышленность нашего времени вновь открыла ей - да и то лишь пролетарке - путь к общественному производству. Но при этом, если она выполняет свои частные обязанности по обслуживанию семьи, она остается вне общественного производства и не может ничего заработать, а если она хочет участвовать в общественном труде и иметь самостоятельный заработок, то она не в состоянии выполнять семейные обязанности. И в этом отношении положение женщины одинаково как на фабрике, так и во всех областях деятельности, вплоть до медицины и адвокатуры. Современная индивидуальная семья основана на явном или замаскированном домашнем рабстве женщины, а современное общество - это масса, состоящая сплошь из индивидуальных семей, как бы его молекул. Муж в настоящее время должен в большинстве случаев добывать деньги, быть кормильцем семьи, по крайней мере в среде имущих классов, и это дает ему господствующее положение, которое ни в каких особых юридических привилегиях не нуждается. Он в семье - буржуа, жена представляет пролетариат. Но в области промышленности специфический характер тяготеющего над пролетариатом экономического гнета выступает со всей своей резкостью только после того, как устранены все признанные законом особые привилегии класса капиталистов и установлено полное юридическое равноправие обоих классов; равным образом, своеобразный характер господства мужа над женой в современной семье и необходимость установления действительного общественного равенства для обоих, а также способ достижения этого только тогда выступят в полном свете, когда супруги юридически станут вполне равноправными. Тогда обнаружится, что первой предпосылкой освобождения женщины является возвращение всего женского пола к общественному производству, что, в свою очередь, требует, чтобы индивидуальная семья перестала быть хозяйственной единицей общества.
В принципе на этом можно заканчивать, а на закуску приведу последний фрагмент, обнажающий современную картину в межличностных отношениях:
Вначале люди появлялись на свет уже состоящими в браке - в браке с целой группой лиц другого пола. В позднейших формах группового брака сохранялось, вероятно, такое же положение, только при все большем сужении группы. При парном браке, как правило, матери договариваются относительно браков своих детей; и здесь также решающую роль играют соображения о новых родственных связях, которые должны обеспечить молодой паре более прочное положение в роде и племени. А когда с торжеством частной собственности над общей и с появлением заинтересованности в передаче имущества по наследству господствующее положение заняли отцовское право и моногамия, тогда заключение брака стало целиком зависеть от соображений экономического характера. Форма брака-купли исчезает, но по сути дела такой брак осуществляется во все возрастающих масштабах, так что не только на женщину, но и на мужчину устанавливается цена, причем не по их личным качествам, а по их имуществу. В практике господствующих классов с самого начала было неслыханным делом, чтобы взаимная склонность сторон преобладала над всеми другими соображениями. Нечто подобное встречалось разве только в мире романтики или у угнетенных классов, которые в счет не шли.
Варварство и цивилизация
Чуть было не забыл, что в названии еще упоминалось государство. Причем тут оно? А все очень просто. Государство зреет на уже оговоренном фундаменте.
Родовая организация подразумевала проживание в одной местности всех членов рода и потому не составляло труда организовать любые социальные процессы внутри, пусть и широкой, группы. С развитием новых промыслов и обилием средств к существованию, множится население. Изначальный товарный обмен в определенном эквиваленте, а после — чеканка металлических денег, приводят к распространению торговли, причем не только на внутренних, но и на весьма отдаленных рынках. Земли заполоняют чужеземцы, торгаши, ремесленники и иже с ними, активно перемешивающиеся с местным населением до такого состояния, что отследить родовую принадлежность становится невозможным. Управление внутри объединенных родовых групп (фратрий) и даже целого племени, трещит по швам. Возникает необходимость в публичной власти. Кто будет ее составлять, догадаться нетрудно — имущие. А дальше все как у людей: налоги, вексели, займы, долги, чиновники и органы управления. Одним словом — цивилизация!
Заключение
Один из ярчайших примеров книг, способных в сжатом виде расставить точки над И в одном из фундаментальных жизненных аспектов. Поскольку осветить все частные моменты в рамках разбора не представляется возможным, категорически рекомендуется к самостоятельному ознакомлению!
Также хотелось бы отметить, что все вышеописанное до сих пор ярко прослеживается в сегодняшнем обществе. Мы знаем страны, где женщины по сей день занимают положение периода раннего варварства, или наиболее прогрессивные, где возможность найти высокооплачиваемую работу или заняться предпринимательством ведет к резкому повышению критериев отбора потенциального спутника жизни, отказа от вступления в брак и в целом к трансформации привычного института семьи. Ответ на вопрос: «какие формы семейного уклада ожидают нас в дальнейшем?», я предлагаю поискать самостоятельно. Основываясь на изложенном материале, а тем более после непосредственного знакомства с книгой, неопределенность в данной теме слегка сокращается.