Послезавтра «папе советского рок-н-ролла» Александру Борисовичу ГРАДСКОМУ исполняется 70 лет. Ну, я подготовил к этой дате книгу «Гранд российской музыки» и побеседовал с героем повествования
— Ваш второй сын Александр Александрович, он так же, как Александр Борисович, одарен музыкально? Или еще рано говорить?
— Конечно, рано говорить. Но он интересный персонаж. Главное, очень добрый.
— То есть это не сын Градского в этом смысле?
— Может быть, я тоже был в 4 года такой. Не знаю, что со мной потом обстоятельства сделали. Переезд в Москву. Вчетвером на 8 метрах. Спанье на трех стульях вместо кровати. Все это могло привести к еще худшему результату, чем тот, который мы сейчас имеем…
Нет, Сашка очень хороший.
Иногда злится.
Интересуется футболом.
— Ну, здесь, во всяком случае, он папин сын, да?
— О да, я его, видимо, завел на это дело.
— То есть вы вместе смотрите, да?
— Да. Марина ему иногда разрешает сидеть вместе со мной. Иногда. Потому что действительно переборщить нельзя.
— С футболом нельзя переборщить?
— С телевизором. Марина боится, что он на телевизор будет реагировать слишком остро. Но он не смотрит ничего другого. Даже мультфильмы особо не смотрит. Вот футбол, хоккей… И все. Он все помнит, кто с кем играл, как называется какая команда.
«Папа, мы будем сегодня за «Барселону» болеть или за «Реал»?» Я говорю: я буду за «Барселону». Он говорит: а я буду за «Реал». Тут «Барселона» выигрывает. Где-то 3:1 уже. Он задумался, потом говорит: слушай, я, наверное, тоже буду болеть за «Барселону». Я говорю: почему, потому что «Реал» проигрывает? Он отвечает: да, я буду лучше болеть за тех, кто выигрывает. Я говорю: хорошо ты устроился. А он: ну, я вот так придумал; пускай будет так, ты не возражаешь? Я говорю: нет, я не возражаю, болей. Очень смешно болеть за тех, кто выигрывает.
Он сам на коньках бегает в 4 года, нормально.
— Кстати, я вот только сейчас, когда вы говорили про спорт, понял, что среди близкого круга, среди друзей Градского Александра Борисовича, по-моему, нет спортсменов. Или я ошибаюсь?
— Фетисов Слава. Мы в хороших отношениях. Хотя не встречаемся часто. Старшинов. Были в очень хороших отношениях.
— Но ведь футболистов нет?
— Футболистов нет. Разве Титов Егор… видимся редко…
— Кстати, про футбол… История с Кокориным и Мамаевым попала в ваше поле зрения? Многие сравнивают их с мажорами, которые живут под лозунгом товарища Полонского: «У кого нет миллиарда евро — могут идти в ж..., поэтому практически все идут в ж...».
— В общем вы правы. Я не знаю, прав ли Полонский, отсидевший какое-то время. Я даже не знаю, где он сейчас. Вот так ляпнешь или сотворишь чего-нибудь — и тебя в тюрьму посадят на пять лет. Или с утра почему-то не дома отсыпаешься после гулянки, а «добираешь» в забегаловке и кого-то «не того» колотишь стулом...
Вот когда к тебе относятся более или менее с уважением, и я это сам чувствую, это как-то да… Как можно себе испортить жизнь, чтобы про тебя каждый второй говорил, что ты г...
У меня написана была опера «Стадион». Был Анхель Парра, чилийский певец, и Виктор Хара. Два одинаковых певца. Оба солисты, оба социалисты, оба под гитару пели всякие протестные песни, но Виктору руки отбили, а того отпустили, и он улетел в Лондон, Анхель Парра…
И я написал оперу «Стадион» только потому, что я никак не мог понять, как такое может получиться. Два одинаковых артиста, два абсолютно в одну дуду работающих человека, обоих поймали. Одного посадили на самолет, и он улетел в Лондон, а второго на стадионе прибили. Очевидно, — я себе объяснил так, — один сказал: «Нет, конечно, не беспокойтесь, тихо исчезаю, уезжаю, улетаю». А другой: «Пошли вы…». Я вот такое предположу. И ему отбили руки просто из принципа.
Я не знаю, как я бы повел себя в такой ситуации. Как говорил незабвенный инженер Брунс: «За 150 стулья я вам не продам, и за 200 не продам, а за 250 продам».
— Возможности рождают намерения. Действительно, в этом Бисмарк прав. Пока тебе не предлагают миллион, у тебя и нет намерений не судить по-честному. Когда появляется возможность, получив «лимон», то может родиться такое намерение. Его могло не быть до этого. Во всяком случае, действительно, легко быть честным, когда у тебя не было возможности быть нечестным, постольку-поскольку намерения быть нечестным вообще ни у кого нет. У всех есть намерение быть честным и справедливым, но, когда предоставляется возможность таковым не быть, вот тут уже все…
— Я могу сказать вдобавок к этому, что есть еще одно обстоятельство. Если вы оглядываетесь вокруг себя и видите гораздо больше людей, которые ведут себя честно, тогда это одно. Когда же ты видишь — просто, куда ни плюнь, везде дерьмо, — то говоришь себе: «Так, ну ладно».
Оставаться порядочным человеком — это очень сложно. Я не знаю, как надо исхитриться. Мне трудно было. Но, считаю, получилось…