30 октября грузовое судно «DINNE» спустили на воду, после ремонта в плавучем доке порта Локса, что в Эстонии. Ремонт судна не был закончен, завершили только сварочные работы по корпусу и трюмам, но док надо было освободить для подъема другого судна и «DINNE», с помощью портового буксира отшвартовали к причальной стенке, расположенной на выходе из акватории порта. Эта причальная стенка была шириной метров десять, а противоположная сторона причала служила брекватером, то есть волноломом. С судна завели на причальные кнехты швартовы с носа и кормы, продольные, прижимные и шпринги.
На судне находился в ремонте главный двигатель, дизель – генераторы, тоже были разобраны и поэтому нас подключили к береговому электропитанию с помощью силового кабеля, благо щит электропитания находился на этом же причале. Поэтому на судне был свет и тепло, работал камбуз, да и экипаж был сформирован полностью согласно судовой роли. Согласно, этой самой судовой роли, я числился капитаном этого судна.
Погода стояла замечательная, серо- голубое небо почти свободное от облаков, солнце готовилось закатиться за фиолетовую тучку далеко на морском горизонте, воздух чистый, прозрачный, но холодный, - осень, как никак. Чайки угомонились и расселись вдоль причала. Слабый ветер дул с моря в сторону берега.
Я поужинал в кают-компании и ушел в свою каюту, надо было сверить ремонтные ведомости и наметить работы на следующий день.
Уют в моей каюте создавала настольная лампа под зеленым стеклянным абажуром, поэтому верхний свет я почти никогда не включал, с такой лампой мне было комфортнее работать за письменным столом. Иллюминатор в каюте я держал приоткрытым, застопоренным на крюк, так как я курящий, но прокуренных закрытых помещений не переносил.
Через пару часов от работы с бумагами меня отвлек усиливающийся свист ветра и хлопанье занавески на иллюминаторе, хотя моя каюта была расположена по правому борту судна и была подветренной на этой стоянке. Я встал из-за стола и закрыл иллюминатор, решив, что необходимо посмотреть все ли в порядке на судне, погода, похоже, испортилась и я спустился по трапу на главную палубу судна, открыв задраенную дверь на наветренный борт. Из-за ветра, дверь открылась с трудом.
В вечерних сумерках моим глазам представилась потрясающая своей красотой картина начинающегося шторма на осенней Балтике. Подсвеченные красным светом закатившегося солнца по небу, летели рваные облака. Ветер все громче свистел в вантах и гнал опавшие листья по причалу. Волны накатывали на волнолом, с шумом разбивались, поднимая в воздух фейерверки брызг, которые уже перелетали через волнолом, осыпаясь на причал крупными каплями.
Пришлось подняться на мостик и по принудительной связи отдать распоряжение завести имеющиеся швартовы дуплинем, то есть обвести швартовный конец вокруг причального кнехта и огон ( петлю) швартова закрепить на бортовом кнехте. Таким образом швартовная линия удваивалась, что должно было бы обеспечить надежную держащую силу оных. Наши швартовные концы были старые, я давно выписал новые, но судовладелец не спешил с оплатой. Матросы быстро выполнили команду и, заодно, прибрали и закрепили все, что могло бы улететь с палубы за борт при порывах ветра, который все усиливался до крепкого по шкале Бофорта.
На причале осталась моя «Волга», на которой я ездил в Таллинн и Ленинград, по делам службы. Подумал, что отгоню ее позже, как только закончу распоряжения по судну. Все, что необходимо было сделать для обеспечения безопасной стоянки судна у причала, мы сделали исходя из хорошей морской практики, но природе на это было наплевать!
К полуночи ветер усилился до штормового. Трап на берег пришлось убрать, судно, под порывами ветра, сильно отходило от причала несмотря на швартовы. Старший помощник, стоя рядом со мной, на ходовом мостике судна вслух произнес:
- Капитан, похоже будет еще хуже! Сегодня Хэллоуин – вся нечисть веселится и бесится
Ответить я не успел, кормовой прижимной швартов сильно натянулся, стал тоньше и не выдержал нагрузки. Вначале лопнула одна каболка винтом разматываясь вдоль свивки троса, затем еще одна и трехпрядный синтетический трос порвался. Корму нашего судна стало относить от причала. Парусность из-за кормового расположения жилой надстройки была велика, да и само судно было в балласте, то есть без груза в трюмах, а в нашем случае и без балласта в танках. Теперь вся надежда была на кормовой продольный и он не подвел. Корма, отойдя метров десять от причала была удержана продольным концом, но заискрив и вспыхнув белым оборвался силовой кабель электропитания и судно было обесточено.
Волны уже перекатывали через причал, скрывая под водопадами мою «Волгу», которую я не успел убрать. В голове мелькнуло беспокойство о ее судьбе. Не смыло бы!
Хэллоуин продолжался в полной темноте осенней ночи. Связались по мобильному телефону с портовыми властями попросили помощи буксира, обещали прислать. Спустился в каюту одеться потеплее, так как отопления судна уже не было.
Через полчаса появился буксир, - небольшой буксирчик с водометным двигателем, который нещадно болтался на волнах даже в закрытой гавани не в силах преодолеть поднявшиеся крупные волны. К нам он так и не подошел, потому что его ветром и волнами отнесло вглубь гавани и, как я впоследствии узнал, выкинуло на пологий берег, серьезно травмировав капитана и механика.
Носовые швартовные концы вскоре лопнули, хорошо успели отдать правый якорь. Так вот раскорячившись в гавани мы болтались на волнах, удерживаемые якорной цепью за нос и единственным уцелевшим кормовым продольным концом, без света, без тепла, без надежды на помощь со стороны. Нос судна, под порывами ветра отходил от причала угрожая навалиться на французское судно, но в метрах пяти от него удерживался якорной цепью и плавно отходил в обратную сторону. Французы то выскакивали на палубу готовя кранцы, чтобы смягчить навал, то скрывались в надстройке, видя, что миновало. И так всю ночь.
Утихло только к утру. Веселая выдалась ночь на праздник Хэллоуин!
А «Волгу» пришлось потом продать, так как соленая морская вода оказалась не на пользу.