Забавно быть потерпевшей стороной. То есть человек, которого бросили он сидит на полу в трусах, раскачиваясь из стороны в сторону и такой вернись-вернись-вернись, и никто, разумеется, не возвращается. Знаете почему? Потому что бросающий, как правило, чем-то очень оскорблен, уязвлен, ему где-то недодали. Он где-то очень сильно устал и так далее.
Потерпевшая сторона, разумеется, эволюционирует в две стороны. Либо в сторону самоуничтожения, продолжая сидеть на полу в трусах, зарабатывая воспаление легких и еще что-нибудь “на сдачу”. И либо сляжет в больницу, где ее образумят, либо погибнет под грузом собственного горя на том самом ламинате, который вздулся давным давно от потопа.
Но есть и второй путь. Внезапно потерпевшая сторона начинает что-то для себя осознавать. И в первую очередь это что-то про собственную крутость. Ну вряд ли же столько людей среди знакомых, друзей и родных так весело хохотали бы над ее шутками, если бы она не была офигенной, верно? У нее красивая фигура, быстрый мозг и вечное обаяние, которым можно брать города. Так значит… Можно встать с пола, сварить себе, к примеру, любимый тыквенный суп и начать делать уборку.
Честно вам скажу, стадия сидения на полу длилась для меня очень долго. Настолько, что филейные части начало примораживать к цементной стяжке. Потом идет режим адской сортировки вещей, выбрасывается все на свете, что было дорого и не было. Занимаются опустевшие полки шкафа, вычищаются все старые ящики и отмываются зеркала. И происходит чудо.
Даже не так. ЧУДО! Потерпевшая сторона начинает понимать что ей тоже не додали. Что она не так виновата во всем происходящем, как ей пытаются навязать. И оглядевшись вокруг она вдруг понимает. Эм, стоп. Ламинат с щелями от потопа имени бенгальской кошки Сайки именуемой впоследствии “Маленький Ной” лежит уже три года. Натяжной потолок, который провис “плинтусами” так и висит с щелями еще лет пять. Полотенцесушитель с наростами не пойми чего на местах закрутки до сих пор (восемь лет) так и не приклеен к стене, и не заменен на другой, с которого бы не капала рыжая жижа прямиком на прекрасную чешскую плитку. Во всем доме нет ни одного плинтуса, бортика под потолком или чего-то еще напоминающего о том, что квартира уже давно не новострой. В кухне при ремонте четырехлетней давности был снят карниз, да так и не сделан новый. В комнате карниз грозится упасть и, как следствие, на нем не висит тюль. В кухне, ясное дело, нет ни тюли, ни штор, они бережно лежат на полке и ждут своего карниза.
И это какой-то беглый осмотр, исключающий висящий над дверью в ванную клубок из проводов для пожарной безопасности, отсутствие люстр в этом же коридоре и упавший много лет назад силиконовый экран с ванны.
То есть выходит, что у потерпевшей стороны есть кое-какие козыри в рукаве, даром что рукава закатаны почти по плечо ибо работа не прекращается ни на минуту.
Потерпевшая сторона, конечно же, всегда немного “выше этого”. Никто из потерпевших не кидает вслед ржавый кусок арматурины с криком: “И чтоб я больше никогда тебя здесь не видела!”. Нет, есть, конечно, такие женщины. Ими я восхищаюсь. Честно. В основном же тот, кто оказался слаб и брошен, он ждет и надеется. Он сидит в уголке на уже вычищенном диване и думает о том, что вот мой беглец вернется и попадет в красоту.
То есть всем понятно что за две минуты, двое суток или две недели не вернуться в начальное - дико крутое и уверенное - состояние. Что это некий процесс. С падениями и взлетами. С днями проведенными сидя на полу у батареи. Но и с днями проведенными с кайфом. В галереях-музеях-театрах и всем прочем, чего не было раньше, но что может быть теперь.
