ОДИНОКИЙ ВОЛК (продолжение и завершение):
Поднявшись на пригорок в чистом сосновом лесу, и оглянувшись по сторонам, Александр поймал себя на мысли, что не узнаёт места. Занятый мыслями, он отклонился от выбранного направления, то есть попросту банально заблудился. Страха не было. Вместо него накатил приступ смеха и веселой злости на самого себя. «Вот дофилософствовался, что в трёх соснах заблудился!» Решение простое в таких случаях, бегом назад по своей лыжне, пока её окончательно не занесло. Через минут сорок ускоренного бега Александр стал признавать места, выйдя на занесённую снегом лесную дорогу. По ней и решил идти, хотя и дольше, зато надёжно, выведет к дому. Через километр будет небольшая речушка, а в ней есть родничок, из него пили воду, когда в детстве ходили на озеро купаться. А там и до дома рукой подать.
Лес закончился, начались заросли ольхового кустарника. Уже был слышен собачий лай в деревне. Александр присел на ствол вывороченного дерева, закурил. Метель стала стихать. «Ну, вот почти и дома». Дальнейшие события Александр будет вспоминать и анализировать долгие годы спустя. Но понять до конца произошедшее так и не сможет, хотя и найдет в происходящих событиях собственной жизни много символичного, как-то находящимся во взаимосвязи с произошедшим.
Волк стоял посередине полузанесённой снегом дороги, на которой ещё оставались следы от прошедшего гусеничного трактора с санями на прицепе.
Большой матёрый зверь и, по всё видимости, старый. Стоял посередине дороги и спокойно смотрел на Александра.
« В правом стволе картечь, расстояние не более двадцати метров, наповал». Не более секунды понадобилось, чтобы приклад ружья с взведёнными курками привычно упёрся в плечо. Стремительное, без суеты действие, отработанное годами до автоматизма. А волк стоял и спокойно смотрел. Грозный и умный хищник спокойно смотрел на своего извечного врага – человека, держащего в руках одно из своих убийственных изобретений: огнестрельное оружие. Стремительная и непонятная мысль как молния пронзила сознание, почему-то перехватило дыхание, и голова волка в прицеле ружья стала расплываться. Александр опустил стволы ружья. Волк постоял ещё секунду, затем стремительно перемахнул через откос снега на обочине дороги и не спеша, потрусил по краю поля, всё ещё оставаясь на расстоянии ружейного выстрела. Зверь уже скрылся в ольховом кустарнике, а Александр так и стоял с опущен-ным ружьём. Что-то перевернулось в душе.
« Что же подвигло тебя, волчара, на такое поведение? Ветер же на тебя, а я ещё и курил, ты же со своим чутьём за версту меня учуял, особенно запах ружья, страх перед которым у тебя в генах. Но не свернул, а шел навстречу, навстречу смертельной опасности, пренебрегая самим звериным инстинктом самосохранения. Если бы хотел напасть, то напал бы так, что я и ружьё снять бы не успел. Ты это умеешь делать. Так что же с тобой, браток?»
Александр осторожно снял курки ружья с взвода. Стал скручивать «козью ножку», просыпая самосад на снег. Дрожание рук в таких случаях объяснялось просто - охотничий азарт. Но сейчас азарта не было. Было что-то непонятное. Хватанул крепкого табачного дыма и закашлялся до искр в глазах.
Всю дальнейшую дорогу Александр пристально вглядывался под ноги. Следы волка были видны на ней на протяжении полукилометра…
Вернувшись в город, где жил и выйдя на работу, Александр как-то по особенному отнёсся к традиционной, принятой неписанными правилами, охотничьей посиделке с коллегами с обсуждением охот состоявшихся и предстоящих. Такие посиделки обычно сопровождались традиционным распитием напитка небывалой крепости, который готовил заядлый охотник, обладатель заморского охотничьего карабина и главный инженер предприятия. Готовил он напиток по особому рецепту, настаивая на десяти травах. Рецепт приготовления был тайной за семью печатями, главный инженер не выдал его ни разу, даже будучи сильно "не в форме". После такого напитка на утро практически не болела голова, если даже выпить приличное количество.
Во время отъезда Александра мужики организовали охоту на волков, но неудачно, волки ушли из-под носа, к тому же помешал сильный снегопад. В другой раз Александр расстроился бы, а сейчас только вздохнул с каким-то непонятным облегчением.
Потом пошли заботы, дела, хлопоты приятные и не очень. Уже и весна наступила. Как-то в один из вечеров Александр достал ружьё из сейфа, открыл, посмотрел в стволы на свет. Они блестели идеальной чистотой. Жена подошла со спины неслышно. «Дай подержать». Такого ещё не было. Никогда жена не просила подержать ружьё. И снова, как тогда при встрече с волком, что-то переверну-лось в душе…
Александр убрал ружьё в сейф, запер дверцу. Как потом оказалось, запер в последний раз. Следующий раз запирал человек, которому он продал ружьё. Ход последующих событий был стремительным, как в ускоренной киносъёмке, и неприятным, как прокисшее пиво. Стремительным настолько, что Александру порой казалось, что он не всегда поспевает за их ходом. А неприятным? Да, уж куда неприятнее!
… Много времени прошло, много воды утекло. Многое следовало бы и забыть. Но цепкая память, порой даже излишне цепкая, надёжно держала в своих объятиях события давно минувших дней. «Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет - тому два!» Много раз Александр убеждался в правильности этого высказывания. Короткая память и излишняя забывчивость ни к чему хорошему не приводят. Нельзя помнить всё, но что-то забывать нельзя до конца дней своих. Пришло понимание, что всегда в любом событии, поступке, даже самом незначительном, есть глубинный смысл. Только всегда надо уметь это увидеть или очень стараться это сделать. А происходящие в жизни неординарные события, неординарные поступки свои собственные или поступки других являются знаковыми и всегда тянут за собой цепь неординарных, тайных или явных, прямых или косвенных, приятных или неприятных событий и поступков. И всё неординарное находится между собой в теснейшей взаимосвязи.
«От выстрела дуплетом приклад ружья сильно толкнул в плечо, но волк продолжал стоять и ехидно скалиться. Александр лихорадочно старался перезарядить ружьё, но стреляные гильзы никак не доставались из стволов. А волк с какой-то злобной неспешностью стал приближаться. Рука нащупала под курткой и крепко сжала ребристую рукоятку охотничьего ножа…»
Александр проснулся. Пальцы правой руки были до боли сжаты в кулак, всё ещё как бы сжимая невидимую рукоятку. Пора вставать, делать зарядку, обливаться холодной водой, идти на работу. Всё в жизни внешне складно и ладно, есть стабильность и взлёт души. Александр прикурил сигарету, хотя и не позволял себе курить по ночам и рано утром многие годы. Затянулся и сразу затушил сигарету. Зажег газ, поставил чайник. Нужно будить семейство: кого на работу, кого в институт, кого в школу. Жизнь продолжалась. «Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет...»