Двойные имена среди наших енотовидных особ - нормальное явление: Принцесса Ульве, Психопат Яспер, Гигант Пауль. Очевидно, что первая часть имени призвана уточнять характер конкретного индивида, ну а то, что енотовидные собаки очень индивидуальны — таки неоспоримый факт ;-))Гигант Пауль рос со всеми и с ними же ел из одной миски. Только вырос чуть крупнее, чуть шире, чуть круглее, чуть пушистее, чем его собратья. Особенно сильно это было заметно в детстве, когда все енотки развивались одинаково, и только Пауль разрастался, как на дрожжах.Сейчас, по прошествии двух с половиной лет, некоторые самцы догнали Пауля по габаритам, но перегнать не удалось никому (догнали тоже не все - к примеру, Яспер навсегда остался низкоросликом среди родни, все в психику ушло - ссылку в конце дам)).
Пауль был спасен с частной зверофермы, как и все наши первые енотовидные собачки. В детстве Пауль не брезговал контактировать с человеком, то есть со мной. Например, он мог спросонья изображать, будто выкусывает у меня блох. Да-да - я приходила в вольер и гладила тех щенков, что были не против, и Пауль просыпался и начинал нежно пощипывать передними зубками меня за пальцы, как это делают животные в дикой природе (видела по телеку, знаю, о чем говорю ;-))). Блох, конечно, ни у кого у нас нет, включая Псиномать. Но тануки (то есть енотовидные собаки) за то и славятся своей чистотой и опрятностью, что активно ухаживают за шерстью друг друга - вычесывают ее и щиплют. Особенно забавно наблюдать за этими ритуалами ранней весной, когда много грязи, и у еноток в этом смысле много работы.Ну так вот, Пауль думал, что я тоже енотка, и пытался слегка ухаживать за мной.
Взрослея, на фоне перестройки гормонального фона и стерилизации, они переключились на общение друг с другом и с окружающей средой. Тогда же мы выпустили их из вольерной секции в большое енотовидное пространство. И, как показывает мой опыт, любой пушной зверь, переселившись из вольера на открытую территорию, погружается в новый мир и утрачивает тесные связи с человеком, если таковые даже и были. Например, ту же картину я наблюдаю у лиса Партурнакса: раньше его можно было легко брать на руки, хоть и без его восторга. Но в период взросления и особенно после переселения на свободный выгул эта лавочка прикрылась. Кстати, слышала версию, что лисы не любят сидеть на руках, потому что боятся высоты, когда сами не контролируют ситуацию. То есть не сидят сами на дереве - лисы такое могут - а их кто-то держит, и они не могут распоряжаться своим телом, как им бы хотелось. В общем, не вижу ничего печального в том, что животные предпочитают природу почесушкам. В конце концов, я даже рада, что у них просыпаются какие-то базовые инстинкты, ведь компаньонами в прямом смысле слова во многих поколениях они и не были никогда.
Вернемся же к Паулю. Когда он вырос, то превратился в довольно-таки вальяжного медведя в миниатюре, любителя вкусно покушать и сладко поспать (кто бы сомневался). Особенно это приятно делать в енотовидном туннеле, который мы обустраиваем в начале каждой зимы. Пауль размещается строго по центру и сверкает глазьями, если я свечу туды вспышкой фотокамеры. Обрастает он на зиму ооооочень роскошно, и скоро мы его в полном зимнем наряде уже будем наблюдать.
А вот и ссылка на статью про Яспера.