Карты и литература
Что именно означает "литературная картография"? Чтобы избежать расплывчатости и придать форму области литературной картографии, ученые с географическим или литературным прошлым попытались провести обзор многочисленных взаимосвязей между картографией и литературой. Папотти исследует между картами и литературой, создавая основу, которая включает в себя:
- методологические вопросы (графическая карта, содержащаяся в тексте, устное описание карт, словесное описание пространства, предназначенное для замены конкретной карты)
- тематические вопросы (эмоциональные функции карт в связи со специфическими тематическими контекстами, такими как война или образование)
- онтологические вопросы (литературная трактовка правдивости и фальшивости карт)
- языковые вопросы (творческое и метафорическое присвоение картографических слов).
Райан представляет таксономию того, что она называет "описательной картографией". Основываясь на использовании слова "карта" в когнитивной науке, таксономия включает следующие категории:
- карты "реального" географического контекста (пространства литературного производства или места расположения сюжетов), составленные литераторами
- карты топографической организации (реального или вымышленного) "текстового мира", составленные авторами по заказу иллюстраторов, дополненные редакторами, спонтанно составленные читателями или созданные критиками
- карты (абстрактного, виртуального) "текстового пространства" или карты баз данных, обычно предоставляемые читателям гипертекстов
- карты "пространственной формы текста" (метафорического пространства, образованного сетью внутренних соответствий), такие как расположение тем или символов на геометрических диаграммах, составленных литераторами
- сюжетные карты, то eсть графическое изображение повествовательного действия в пространственно-временном континууме, созданное картографами-нарратологами
- сам текст, который выглядит как карта.
Отдельным аспектам взаимосвязи картографии и литературы был посвящен ряд работ, затрагивающих, в частности, следующие вопросы:
- традиционный жанр (в основном изобразительных) литературных карт, созданных для педагогических и туристических целей
- литературных карт, созданных критиками или читателями в качестве инструмента пространственного понимания романов
- использование карт писателями при составлении своих романов
- вставка карт непосредственно авторами или в текст наряду с произведениями
- использование карт авторами.
К другим особенностям взаимосвязей в области картографии относятся:
- карты как культурные тексты, связанные с литературой при создании национальных или имперских образов
- карты и картирование как основные темы литературного произведения
- способы, с помощью которых картографические жанры и конвенции обеспечивают пространственное описание в повествовательных текстах
- способы, с помощью которых картографические продукты и романы взаимодействуют для формирования восприятия пространства читателями
- аналогия между практикой письма и практикой картирования
- идея атласа как романа
- литературные и риторические устройства, используемые фактическими землемерами и картографами
- картографический язык как повествование и интеграция методов описания в дизайн карт.
На этом сложном фоне в рамках недавнего возрождения литературных картографических исследований и, в частности, с учетом ведущих географических/картографических журналов, можно выделить некоторые преобладающие тенденции. В следующем пункте я рассматриваю ряд недавних выступлений, показывающих, как они в основном ограничиваются техническими или критическими подходами.
Технические, критические и другие подходы
Картография как аналитический инструмент картирования реальных/художественных литературных объектов сегодня оживляет расширяющуюся область исследований. География и картография литературы, представленная Моретти в его основополагающей книге "Атлас европейского романа 1800-1900", по-прежнему остается основным ориентиром. Более того, Моретти явно использует карты "не как метафоры", а как аналитические инструменты".
Однако современные аналитики называют эту область "нарождающейся", поскольку они направлены на развитие современной литературной картографии путем переоценки старомодной литературной картографии ручной работы на уровне современных цифровых картографических технологий.
Важно отметить, что недавнее пополнение французской коллекции карт "Wells" свидетельствует о том, что развитие ГИС и других визуально-пространственных методов, применяемых для анализа литературы, является средством "превращения поля боя в совместную междисциплинарную лабораторию". Для преодоления границ традиционной литературной картографии, а также для преодоления доминирующего положения количественного подхода к пространственному анализу литературных текстов были использованы новые картографические технологии.
Цель заключается в составлении карты качественных данных, связанных с пространственным опытом авторов, что позволит критически интерпретировать взаимосвязь между автором и пространством, а не просто пространственную проекцию текстов. Это относится к "карте настроения", составленной Купером и Грегори в рамках их проекта "Картирование озер". Купер и Грегори подчеркивают, что восстановительные и жесткие модели Моретти, отделенные от первоисточников литературы, исключают любую феноменологическую оценку изменчивости, воплощенной в экспериментальной вовлеченности как авторов, так и читателей в пространственное восприятие литературы. Однако в то же время при разработке новых методов картирования и геовизуализации они видят многообещающие пути к качественному пространственному восприятию текстов.
Наряду с этим техническим направлением исследований в настоящее время расширяется направление, непосредственно посвященное "критической литературной картографии". В основе этой работы лежит деконструктивный подход Харлеана, направленный на "определение литературной картографии на основе критической картографии".
Требование о более четкой формулировке "критической литературной картографии" находится в центре недавнего вмешательства Купера. Автор критикует процесс размножения метафоризации, происходящий с термином "отображение" в литературной критике. Метафорический дрейф не преобразует картографические термины в эффективные герменевтические инструменты, что приводит к "декартографии" в этой области. Для усиления влияния картографии на критику Купер предлагает разрабатывать составленные читателями карты, т.е. (цифровые) "критические карты", составленные литературными критиками по результатам анализа текстов с одной стороны, и акцент на авторских фактических картах, включенных в литературные тексты, которые должны быть точно размещены геокритиками в их историческом, материальном, социальном и культурном контексте после работы Дж.Б. Харли, Дениса Вуда и других ключевых критических картографов, с другой. «Критическое» в рамках исследования авторских карт имеет существенное значение для критического восприятия этих артефактов на арлейском языке ("критическая картография" в собственном смысле слова), в то время как "критическое" в цифровой картографии, созданной читателем, состоит в замене чисто метафорического использования картографических концепций более эффективным картографированием ("использование картографических инструментов для создания "литературной критики").
Однако, поскольку Купер согласен с тем, что подход Моретти основан на позитивистском подходе к картам, от которых уходит Харли, неясно, что теоретическая деконструкция картографии Харли может быть использована как для анализа авторских карт, так и для создания карт, генерируемых читателем. Этот аргумент следует рассматривать в литературе, в которой критика Харли применяется к науке или в области "критической ГИС". Хотя сочетание технического и критического подходов должно учитывать то, что предложили Китчин и Додж, утверждая, что "технический" и "идеологический" подходы могут встречаться, если рассматривать их как относящиеся к практике.
Многие литературоведы действительно используют картографическую терминологию в эмоциональной или метафорической форме, создавая, таким образом, оригинальные критические концепции. Возьмем лишь некоторые недавние примеры: "готическая картография" Брабона, "эмоциональное картирование" Флэтли, "метафора глобального позиционирования" Рамоса или "глубокая экологическая картография" Нарамора Маэра. Такое творческое использование картографической лексики, на мой взгляд, обеспечивает не только вводящие в заблуждение пути, но и пути к увлекательным и стимулирующим открытиям для специализированных теоретиков карт.