Действительно, яснее некуда: едва Степанов вошел, следом явилась Ольга Сергеевна, сунула голову за шкаф, где стоял рабочий стол Миши, безразлично оглядела его и Степанова, спросила, приходил ли слесарь отремонтировать раковину, не дослушав ответа, ушла. (В первый раз он слышал, что раковина нуждается в ремонтe!)
В коридоре она кому-то, приглушив голос, сказала: «Он занят, не мешайте!» - и с силой захлопнула дверь в лаборантскую, обычно всегда распахнутую настежь.
С некоторым запозданием Степанов сказал: «Привет».
Расположился в кресле по другую сторону стола и вытянул ноги, готовясь, видимо, надолго. Вынул записную книжку, стал тщательно листать вперед, потом назад, будто не находя чего-то. «Так, так, — думал Миша, с усмешкой наблюдая. — Начинай, воспитатель!»
Степанов растерянно посмотрел на Мишу: «Представляешь, приготовил целый список вопросов к тебе - и куда-то дел»...
Миша удивился: « Вопросов, о чем?»
«Ну, первые впечатления, контакты с животными, загадки поведения»
«Ничего не понимаю. Это в комитете анкету составили?»
Теперь удивился Степанов: «А при чем тут комитет?» Некоторое время они смотрели друг друга, недоумевая. «Брось темнить! Тебя прислал комитет для спасения утопающего, Ольга Сергеевна просигналила..нy? Она сама меня предупредила. Только имей в виду: я неисправим.»
На лице Степанова было такое искреннее непонимание, что Миша не договорил. «Объясни по-человечески, что тебе от меня нужно!»
«Лекция или доклад или сообщение, назови, как хочешь», - спокойно сказал Степанов.
«Что? Ну, ты даешь!», возмутился Миша.
«А что особенного! Природу любишь. Половину первого курса прослушал. Сейчас работаешь на такой кафедре. Говоришь ты хорошо, я заметил еще на комитете, когда решали насчет твоего исключения, а ты объяснял, что потерял интерес к биологии.»
Миша ухмыльнулся: «Ты что, смеешься надо мной?»
Степанов, как будто не услышав, продолжил: «Видишь ли, я тогда подумал: в чем причина? Нормальный парень, хорошо сдал при поступлении, три месяца все нормально. И вдруг на тебе - забастовал! Когда у тебя ночевал, разговорились, вижу-не тот метод преподавания, для тебя персонально. Нет, я соображаю, нельзя требовать от вуза индивидуальных программ. Но тут такой случай. Тебе нужно с другой стороны подойти к предмету, не с теоретической, а с практической. Ты человек эмоциональный: сперва чувство, потом анализ. Такие у тебя входные ворота. Верно? Утром я-в комитет, заручился cогласием, потом сразу на кафедру. Повезло, нарвался на Ольгу Сергеевну.»
Миша слушал, все больше удивляясь. Его даже бросило в жар: «А тебе-то зачем нужно было меня спасать? Тебя кто-нибудь просил?»
«Нет, даю честное слово»,- совершенно серьезно ответил Степанов,- «Я делал это с сугубо практической целью, так сказать, из личного интереса. Конечно, я мог раздобыть кого-либо из научных сотрудников. Но вся соль в том, что ты только со школьной скамьи, ты им ближе, свой, так сказать. Потом твоя эмоциональность – это заразительно. А ребята же не аналитики, они пока еще интуитивно интегрируют, у них дедуктивное мышление, они как древние – воспринимают цельно и целостно. Ты им доступно расскажешь…»
Миша перебил: «Постой! Кому им, кто они?»
«Ну, об этом потом, потом, не время», -торопливо проговорил Петухов, — «Тут такое дело -нельзя без психологической подготовки, а то сбежишь!»
«Такие они страшные?»
«Не перебивай. Слушай. Я Мефистофель, ты Фауст. Я пришел по твою душу.», - провозгласил Степанов.
Миша ответил: «Мотать душу-это ты можешь. »
Степанов самодовольно захихикал: «Да уж это точно! Я железо прогрызу, если и потребуется. »
«Говори же!» - хмуро сказал Миша.
Степанов снова заглянул в записную книжку: « Значит, так. Готовишь лекцию или доклад «Современное состояние теории эволюции». Я помню твои рассуждения на этот счет: эволюция ведет в никуда! Тогда было умствование. Теперь ты поварился во всех этих проблемах - у вас же тут эксперименты, факты, кафедра с традициями. Ребята мои должны понять, что в живой природе целесообразность-не заданная цель, a следствие развития. Вот что мне от тебя нужно. Вот моя политика с тобой с самого начала. Как видишь, корысть, а не благотворительность! Сатанинская хитрость! А без этого мне нельзя, я же не учреждение, штампа и бланка нет, зарплаты не плачу,» - И он снова захихикал.
Миша спросил: «А если откажусь?»
Степанов с удивлением посмотрел на него поверх очков: «To есть как это «откажусь»!
Видно, такой вариант даже не приходил ему в голову: «Интересно! Мне, что ли, докладывать? Я историк, архивная крыса. Что там за чучела в аквариуме, даже приблизительно не знаю!».
Он указал на пару черных тритонов, неподвижно и таинственно висящих в середине аквариума: «Что они хотят доказать своим существованием? Нет, брат, тебе карты в руки! И я уже объявил, ребята ждут, надеются. Мы как альпинисты — в одной связке." И странное дело, что-то такое было в словах, в тоне Степанова, в eго абсолютной уверенности, что Миша ощутил себя связанным и обязанным и почти против воли спросил: "Когда докладывать?"