1851
Тифлисъ.
Я никогда не былъ влюбленъ въ женщинъ. — Одно сильное чувство, похожее на любовь, я испыталъ только, когда мне было 13 или 14 летъ; но мне [не] хочется верить, чтобы это была любовь; потому что предметъ была толстая горничная (правда очень хорошенькое личико), притомъ же отъ 13 до 15 летъ — время самое безалаберное для мальчика (отрочество): не знаешь, на что кинуться, и сладострастiе, въ эту эпоху, действуетъ съ необыкновенною силою. — Въ мужчинъ я очень часто влюблялся, 1 люб[овью] были 2 Пушк[ина], потомъ 2-й — Саб[уровъ?], пот[омъ] 3-ей — Зыб[инъ] и Дьяк[овъ], 4 — Обол[енскiй], Блосфельдъ, Ислав[инъ], еще Готье и мн[огiе] др[угiе]. — Изъ всехъ этихъ людей я продолжаю любить только Д[ьякова]. Для меня, главный признакъ любви есть страхъ оскорбить или [не] понравиться л[юбимому] п[редмету], просто страхъ. — Я влюблялся въ м[ужчинъ], прежде чемъ имелъ понятiе о возможности педрастiи; но и узнавши, никогда мысль о возможности соитiя не входила мне въ голову. — Странный примеръ ничемъ необъяснимой симпатiи — это Г[отье]. — Неимея съ нимъ решительно никакихъ отношенiй, кроме по покупке книгъ. Меня кидало въ жаръ, когда онъ входилъ въ комнату. — Любовь моя къ Ис[лавину] испортила для меня целыя 8 м[есяцевъ] жизни въ Петерб[урге]. — Хотя и безсознательно, я ни о чемъ др[угомъ] не заботился, какъ о томъ, чтобы понравиться ему. — Все люди, кот[орыхъ] я любилъ, чувствовали это, и я замечалъ, имъ тяжело было смотреть на меня. — Часто, не находя техъ моральныхъ условiй, кот[орыхъ] разсудокъ требовалъ въ любимомъ предмете, или после какой нибудь съ нимъ непрiятн[ости], я чувствовалъ къ нимъ непрiязнь; но непрiязнь эта б[ыл]а основана на любви. — Къ братьямъ я никогда не чувствовалъ такого рода любви. — Я ревновалъ очень часто къ женщинамъ. — Я понимаю идеалъ любви — совершенное жертвованiе, собою, любимому п[редмету]. И имянно это я испытывалъ. — Я всегда любилъ такихъ людей, кот[орые] ко мне были хладнокровны, и только ценили меня. Чемъ я делаюсь старше темъ реже испытываю э[то] ч[увство]. — Ежели и испытываю, то не такъ страстно, и къ людямъ, кот[орые] меня любятъ, т. е. наоборотъ того, что было прежде. Красота всегда имела много влiянiя въ выборе; впрочемъ примеръ Д[ьякова]; но я никогда не забуду ночи, когда мы съ нимъ ехали изъ П[ирогова?], и мне хотелось, увернувшись подъ полостью, его целовать и плакать. — Было въ этомъ чувстве и сладостр[астiе], но зачемъ оно сюда попало, решить невозможно; потому что, какъ я говорилъ, никогда воображенiе не рисовало мне любрическiя картины, напротивъ, я имею страшное отвращенiе. —
Я замечаю въ себе склонность къ истребленiю, которая выражал[ась] въ детстве разрушенiемъ всего, что подъ руку попадало, а теперь выражается разрушенiемъ покоя В[анюшки] и истребленiемъ денегъ безъ всякой причины и удовольствiя. Н[а] п[римеръ], я часто у В[анюшки] прошу трубку не потому, что хочу курить, a мне нравится, что онъ шевелится, и деньги люблю истреблять. Нынче я поймалъ свое воображенiе на деле; оно рисовало себе картину, что у меня много денегъ, и что я ихъ проигрываю и истребляю такъ, и это доставляло ему большое удовольствiе. Мне не нравится то, что можно приобреcти за деньги, но нравится, что они были и потомъ не будутъ, процессъ истребленiя. — Буду впередъ остороженъ — эта наклонность мне сделала уже много зла. —
Странно, какъ П[равительство] не позаботится о перемене присяги. Она наполнена вещами безсмысленными, а многое упущено. — Мне кажется, что дельная присяга, которую бы читали передъ началомъ каждаго присутствiя, удержала бы многихъ отъ взятокъ. Теперь-же есть въ сущ[ествующей] прис[яге] пункты, такъ невозможные, н[а] п[римеръ] фискальство. — Что никто, я уверенъ, никогда не руков[одится] присягой, принимая это за невозможность. Клятвопреступникъ, — Parjure. Какое ужасное слово; a нетъ почти ни одного человека, к[оторый] бы ни былъ имъ. — Еще средство противъ взятокъ: награждать техъ, к[оторые] поймаютъ взяточника, какъ за волчiй хвостъ: отъ Т[айнаго] С[оветника] до С[татскаго] С[оветника] по 3; отъ С[татскаго] до Т[итулярнаго] — 1—50; отъ Т[итулярнаго] С[оветника] до Заштат[наго] — 25. —
Живопись действуетъ на способность воображать природу, и ее область — пространство. — Музыка действуетъ на способность воображать ваши чувства. — И ее область — гармонiя и время. — Поэзiя действ[уетъ] на способ[ность] воображать какъ то, такъ другое, т. е. действительность или отношенiя нашихъ чувствъ къ природе. — Переходъ отъ живоп[иси] къ музыке есть танцы. Отъ музыки къ поэзiи — песни. — Отчего м[узыку] древнiе называли подражательною? Отчего къ каждому переходу не присоединить какое нибудь чувство? Отчего музыка действуетъ на насъ, какъ воспоминанiе? Отчего, смотря по возрасту и воспитанiю, вкусы къ музыке различны? — Почему жив[опись] есть подражанiе природе, очень ясно (хотя оно не полно); но почему музыка есть подражанiе нашимъ чувствамъ, и какое сродство каждой перемены звука съ какимъ нибудь чувствомъ? Нельзя сказать. Природа подлежитъ нашимъ 5 чувствамъ, а чувства, какъ: отчаянiе, любовь, восторгъ и т. д. и ихъ оттенки, не только не подлежать нашимъ 5 ч[увствамъ], но даже не подлеж[атъ] и разсудку. Музыка имеетъ даже передъ поэзiей то преимущество, что подражанiе чувствамъ музыки полнее подраж[анiя] поэзiи, но не имеетъ той ясности, кот[орая] состав[ляетъ] принадлежность поэзiи.
Свобода состоитъ въ отсутствiи принужденiя делать зло; ежели такимъ образомъ понимать Св[ободу], то понятно, что она имеетъ это качество. — Совершенной своб[оды] нетъ, но более или менее происходитъ отъ б[ольшей] или м[еньшей] власти и искушенiя въ обратномъ отношенiи.
Я допускаю власть рока только въ томъ, что не имеетъ отношенiя къ добру и злу (внутреннему). — Никакое положенiе человека не можетъ заставить быть добрымъ или злымъ.
— Властью рока я выра[жаю?] — чему быть, тому не миновать, и — «да будет Воля Твоя». —
Все атомы имеютъ сферическую форму и обращаются вокругъ своей оси. — Законъ тяготенiя есть законъ — центробежной и центростремительной силы. — Чувство осязанiя происходитъ отъ тренiя обращающихся атомовъ. — Осязанiе было бы даже тогда, если бы не было давленiя. — Чемъ меньше давленiе, темъ яснее чувство осязанiя. —
1852
Ездилъ за дудаками, былъ въ бане и у Н[иколиньки]. Получилъ письмо изъ Яс[ной] и 100 р. — Примусь за отделку описанiя войны и зa Отрочество. Книга пойдетъ своимъ чередомъ. —
1856
Пропустилъ и не помню, что делалъ. Коректуры немного. Да, кончилъ У[тро] П[омещика] и самъ отвезъ къ Краевскому, тамъ былъ въ духе, споръ съ консерваторомъ. Каменской. Дыдышкинъ и Гончар[овъ] слегка похвалили У[тро] П[омещика]. О В[алерiи] мало и непрiятно думаю.
1857
Гимнастика. Маша лучше. — Вечеръ у Сухотиныхъ. — Ужасно прiятно. Я сталъ выше и она прелестно-робка. Сухотина правдива, проста, мила. А[лександринъ] чудо! Съ Сухотинымъ дома ужиналъ.
1888
Та же апатия, письмо от Бутурлиной, иду к ней. — А все-таки хорошо. Если готов умереть, то хорошо, а я хочу быть готов. У Бутурл[иной] узнал давно знакомую историю совершенного безумия (душевной болезни) ее мужа, положения, считающегося самым утонченно хорошим в нашем мире. Лева болен 2-й день — в роде тифа. Страшно, что будет страшно. Письмо от Лисицына трогательное по искренности. Элснер с своим романом. Тоже тихое сумашествие.
Посидел у Левы, поговорили, пошел в вечернюю школу, не решился войти, 2 часа ходил, в 11-м зашел и познакомился с учителями; пойду в четверг. Утром и потом стала всё чаще и чаще просветляться одна точка в писании. Может быть, нынче начну, что — сам не знаю, но о чем — знаю. Да, получил еще прекрасное письмо от Blake.
1897
Я. П. Е. б. ж.
1900
М. Е. б. ж.
1901
Гаспра. Опять почти два месяца не писалъ. Все время нездоровъ. Даже редко лучше. Главное ревматическiя боли и слабость. Кажется, съ 14-[го] началъ вспрыскивать мышьякъ. Нынче чувствую себя более бодрымъ и потому пишу. Таня родила опять мертваго, перенесла хорошо.
Я думаю, что кончилъ о религiи. Какъ всегда сомневаюсь въ важности и доброте этого сочиненiя, но кажется теперь более основательно, чемъ въ прежнихъ случаяхъ.
Дома хорошо. Машу мало вижу. Радъ, что и Горь[кiй] и Чеховъ мне прiятны, особенно первый. Хорошiя письма отъ Ч[лена] С[уда] и прiятное бы[ло] сближенiе съ Мих[айловымъ] и штундистами.
Записывалъ мало. Вотъ что записано:
1) Когда ровно течетъ струя воды, то кажется, что она стоитъ. Также кажется съ жизнь[ю] своей и общей. Но замечаешь, что струя не стоитъ, а течетъ, когда она убываетъ, особенно когда каплетъ; также и съ жизнью.
2) Когда я буду умирать, я желалъ бы, чтобы меня спросили: продолжаю ли я понимать жизнь такъ же, какъ я понималъ ее, что она есть приближен[iе] къ Богу, увеличенiе любви... Если не буду въ силахъ говорить, то если да, то закрою глаза, если нетъ, то подниму ихъ къ верху.
3) Надо написать о свободе совести, веротерпимости. Все дело въ томъ, что церк[овь] не есть то, чемъ она себя определя[етъ], собранiе верующихъ со Христомъ во главе, a мiрское учрежденiе. Въ первомъ случае невозможно преследованiе, во второмъ — необходимо.
4) Говорятъ, что женщины любятъ мужест[во], красоту, или техъ, кто ихъ любитъ. Это все неправда: оне сдаются темъ, кот[орые] уверены, что они сдадутся. А сдавши[сь], любятъ, оправдывая себя, того, кому сдались.
5) Если страдаешь, то это только отъ того, что не видишь всего (еще не наступило время), не раскрылось то, чтò совершает[ся] этимъ страданiемъ. Время есть раскрыт[iе] жизни. Каменный перiодъ для людей, — это те формы, въ к[оторыхъ] раскрывалась жизнь человечества. Но не все раскрыто, она замыкается сзади и не раскрыт[а] впереди. Вотъ такъ:
6) Непрiятности, тяжелыя положенiя, горе... Одно спасенiе: перенести жизнь въ область Бога, жить передъ Нимъ только. И тогда не только проходитъ все тяжелое, но вся жизнь становится лучше, такъ что все, чтò намъ кажется тяжелымъ — горемъ, все это добро и настоящее большое добро.
7) Есть ужасныя заслонки, замыкаю[щiя] сердца и сознанiя людей и мешающiя имъ принять истину. Какъ отворять ихъ? Какъ проникать за нихъ? Не знаю, а въ этомъ величайшая мудрость.
8) Религiя есть законъ, к[оторый] ничемъ нельзя отменить и никакъ нельзя обойти, нарушенiе к[отораго] нельзя скрыть и наград[у] за исполненiе к[отораго] нельзя получить въ этомъ мiре; a безрелигiозные люди знаютъ только законъ человеческiй, к[оторый] всегда мож[но] обойти, нарушенiе к[отораго] можно скрыть и награду за исполненiе к[отораго] мы всегда ожидаемъ.
9) Люди различаются еще темъ, что одни прежде думаютъ, потомъ говорятъ и делаютъ, a другiе прежде говорятъ и делаютъ, а потомъ уже думаютъ.
10) Другое различiе людей то, что одни чувствуютъ прежде другихъ, а потомъ себя, a другiе прежде себя, хотелъ сказать: а потомъ другихъ, но большей частью такiе люди ограничиваются темъ, что чувствуютъ только себя. Это — ужасное различiе.
11) Люди чуткiе (перваго рода) всегда славолюбивы, люди втора[го] сорта — тщеславны. Первые озабочены чувствами къ себе другихъ людей, вторые хотятъ только, чтобы ихъ хвалили. Les défauts de ses vertus, и наоборотъ. Какъ бы хорошо было составить списокъ этихъ парныхъ качествъ!
12) Все люди закупорены, и это ужасно. Но они закупорены для однаго человека, а для другого открыты. У каждаго человека есть отверстiе, черезъ к[оторое] онъ можетъ воспринять истину, но истина передается ему не со стороны отверстiя. Одно средст[во] — изливать, если она есть въ тебе, истину въ миръ, и она найдетъ отверстiе.
13) Какъ хорошо еврейское правило не дерзать произносить имени Бога. Это запрещенiе показываетъ, что они понимали, чтò такое Онъ. Наше же панибратско[е] отношенiе, наше же: Господи помилуй, переходящ[ее] въ «помилосъ», «помилосъ», показываетъ, что у насъ и не догадываются о томъ, чтò можетъ быть Богъ для людей религiозныхъ.
Постараюсь написать завтра, 30 Ноя. Гаспра. Е. б. ж.
1906
Я. П.
Сейчасъ увезли, унесли хоронить. — Слава Богу, держусь въ прежнемъ хорошемъ духе. Съ сыновьями сейчасъ легче.
1) Думалъ о томъ, что мы называемъ Богомъ, о начале, о томъ, безъ чего ничего бы не было, и вспомнилъ, что Христосъ не называлъ это Богомъ, а Отцомъ, и не въ смысле личности отца, его любви къ детямъ, а главное, въ смысле источника, начала всего. Сейчасъ справлюсь въ симфонiи. — По ветхому завету 10 стр[аницъ], а по Н[овому] З[авету] очень мало. Главное то, что молитва Отче нашъ и лучшiя места Евангелiя — везде Отецъ.
2) Вспомнилъ, какъ я лгалъ въ молодости, какъ солгалъ Готье, что уезжаю, когда не думалъ уезжать, только п[отому], что мне казалось, что это можетъ увеличить его уваженiе ко мне. И это навело на мысль, что если только люди не считаютъ нравственно дурнымъ ложь, вообще не держатся нравственнаго обязательнаго закона, они всегда для выгоды своей будутъ лгать. И будутъ лгать самымъ неожиданнымъ манеромъ во время разговора, предполагая, что такая-то ложь можетъ вызвать удовлетворенiе ихъ тщеславiю.
3) Побуждаетъ къ деятельности и заставляетъ воздерживаться прежде всего животная природа человека. Ради требованiй животной природы человекъ идетъ на охоту и ради этихъ же требованiй не естъ сырое мясо или незрелый плодъ, а варитъ и ждетъ. Кроме животной природы, побуждаетъ къ деятелыюсти и сдерживаетъ человека воздействiе на него другихъ людей: страхъ передъ ними или передъ ихъ мненiемъ. Эти два двигателя всегда въ борьбе, и то одинъ, то другой побеждаетъ. Третiй двигатель: это требованiя божеской (духовной) природы человека. Такая же идетъ борьба между этими требованiями и теми двумя. Смыслъ жизни, торжество жизни — въ победе этого последняго надъ двумя первыми. Много объ этомъ хочется сказать, но теперь плохо думается.
4) Думалъ о душевномъ состоян[iи] людей, участвующихъ въ революцiи.
a) Люди изъ народа, нуждающiяся и страдающiя массы. Главныя побудительныя чувства это зависть, корыстолюбiе, злоба. И потому они жалки, и великiй грехъ техъ, кто приводитъ ихъ въ это состоянiе.
b) Делатели революцiи, пресса, проповедники, практически деятельные революцiонеры. Мотивы этихъ и чувства: тщеславiе, славолюбiе, суетливость, самоуверенность, самомненiе, властолюбiе и таже зависть и злоба.
c) Отстаивающiе существующее борцы противъ революцiи: эгоизмъ, упорство и злоба, но не столь жестокая, какъ у первыхъ двухъ.
Какже не жалеть несчастныхъ захваченн[ыхъ] этой заразой и не стараться остаться свободнымъ отъ нея и спасти отъ нея, кого можешь.
5) Очень, очень важное, но боюсь, что по нынешнему слабому состоянiю буду не въ силахъ высказать ясно. Вотъ что: Прочелъ превосходное место въ М[ысляхъ] М[удрыхъ] Л[юдей] Конфуцiя на 29 Ноября: Небо и земля велики, но..... и подумалъ о томъ, что говорить о томъ, что основа всего есть телесное, и что духовное есть произведенiе телеснаго, все равно, что сказать, что основа моей телесной жизни есть та пища, к[отор]ой я питаюсь. Хотя и совершенно справедливо, что безъ пищи я бы не могъ жить и что все мое тело есть только превращенная пища, вся моя телесная жизнь не есть пища, а пища есть одно изъ условiй моей телесной жизни, к[отор]ая состоитъ изъ сложнаго моего организма со всеми его отправленiями. Тоже самое и про матерiю и духовное существо. Хотя я не знаю моего духовнаго существа безъ тела, но я знаю, что тело есть только одно изъ условiй моей духовной жизни, состоящей изъ непостижимаго разумомъ, но только сознаваемого мною начала. Не было бы организма, не было бы нетолько пищи, но и самаго понятiя пищи. Точно также, не было бы сознаваемаго мною духовнаго начала, не было бы ни матерiи, ни этого понятiя. Начало всего — мое духовное сознанiе жизни. Сознанiе это получаетъ отъ внешнихъ чувствъ впечатленiя и изъ нихъ составляетъ мiръ матерьяльный.
Нача[ло] всего — это духовное я. И оно вне времени. Оно есть, было и будетъ. (Нетъ, не то, и сравненiе неуместно).
1907
Я. П.
Только неделю не писалъ, а кажется, ужасно долго. Такъ полна жизнь. Записать нужно довольно много, но нынче не буду. Запишу только самое существенное, то, что испытываю сейчасъ уже благотворность той душевной деятельнос[ти], к[оторой] я отдался. Въ самомъ телесно дурномъ состоянiи и расположенiи духа — мне хорошо. Мало того, что хорошо — радостно. Какъ удивительно, de gaité de coeur, губятъ свои жизни люди, попуская себя на раздраженiе. Все въ «табе», какъ говорилъ Сютаевъ. Смотри съ любовью на мiръ и людей, и онъ также будетъ смотреть на тебя. Все занятъ Кр[угомъ] Чт[енiя] и, кажется, подвигаюсь. Сережа, Маша, Андрюша — со всеми мне хорошо. Записать изъ книжки денной:
1) Сначала кажется страннымъ, почему человекъ, сделавши злое дело, становится еще злее. Казалось бы, ему надо успокоиться: онъ сделалъ то, что хотелъ. А это отъ того, ч[то] сознанiе, совесть упрекаетъ его, и ему надо оправдаться, если не передъ другими, то передъ самимъ собою, и для оправданiя онъ делаетъ зло новое with a vengeance.
2) Пища только тогда законна, когда возможны и желательны последствiя ея — трудъ. Точно также и половое общенiе — тольк[о] тогда, когда возможны и желательны последствiя его — дети.
3) Насколько животныя целомудренне[е] людей: только до оплодотворенiя.
4) Лиха беда начать. Целомудренный стыдъ — могучее средство предохраненiя. А наше искусство притупляетъ, уничтожаетъ его.
Сейчасъ примусь за первый отделъ Кр[уга] Чт[енiя].
————————————————————————————————————
Здесь Сережа и Маша.
1908
Я. П.
Телесно — хотелъ сказать: нехорошо, но это неправда — слабость, но это хорошо. Вчера подвинулся въ П[исьме] И[ндусу] и целый вечеръ читалъ Сандерл[енда], чтобы ответить на письмо. Ночью виделъ во сне, что я отчасти пишу, сочиняю, отчасти переживаю драму Христа. Я — и Христосъ и воинъ. Помню, какъ надевалъ мечъ. Очень ярко. С[оня] уехала въ Москву. Одну художественную мысль, очень мне понравившуюся, забылъ и не могъ вспомнить. Надо записывать. Затемъ надо, что хочу попробовать, могу ли худож[ественное] писать. Если не могу, то не огорчусь. Попробовать надо на небольшомъ. Изъ зап[исной] книж[ки]:
1) Только признай себя виноватымъ, и все запутанное ясно. А виноваты[мъ] признать себя передъ Богомъ, передъ лучши[мъ] собой всегда легко. А они пускай дума[ютъ], ч[то] я виноватъ передъ ними. Да я навер[ное] — только поищи — виноватъ и передъ ними.
2) Жить богатымъ становится все стыднее, a беднымъ все досаднее и досадне[е].
3) Записано такъ: Смерть есть прекращен[iе] силы жизни въ пространстве и времени. Да это такъ, — прекращенiе проявлен[iя] только въ простр[анстве] и времени.
4) Движенiе тела въ простр[анстве] и времен[и] есть неизбежное условiе этой жизни. А это самое движенiе тела въ простр[анстве] и врем[ени] есть нелепость: противоречiе и разуму и сознанiю. Единственный разумный и согласный съ сознанiемъ смыслъ жизни есть освобожденiе духа отъ этихъ условiй. Жизнь есть постепенное — смерть полное освобожденiе.
5) Высшее религiозное состоянiе есть духовный эгоизмъ. Все — для себя, истиннаго себя — Бога въ себе.
6) Воровство? Воровство возможно тольк[о] при нехристiанской жизни. Воровать можно только у воровъ. А какое же возможно воровство при отдаче кафтана, когда просятъ рубаху?
7) Весь матерьяльный прогрессъ нашего христ[iанскаго] мiра объусловленъ отсутствiемъ въ болшинстве людей этого мiра религiозно-нравственныхъ требованiй. Вследствiе этого отсутствiя — порабоще[нiе] большинства меньшинству и напряженный, направленный на увеличен[iе] удобствъ жизни трудъ.
8) Нужнейшая наука — религоведенiя. Сравненiе всехъ религiй показало бы, въ чемъ общая всемъ религiозная истин[а], и что — случайные наросты.
Хотелъ записать еще то, что думалъ о своей потере памяти, и о томъ, что говорилъ милому Поше (онъ вчера уехалъ) о томъ, что я — клеточка, необходимая клеточка безконечнаго (какъ глупо) организма, да надо итти къ кофею и за работу.
1909
Встал оч[ень] бодр. Не одеваясь начал работать над Предис[ловием] к Н[а] К[аждый] Д[ень]. Вышел — женщина, по дурной привычке хотел отказать. Вышла, напротив, радость. Постараюсь в другом месте описать. Работал исключительно споро. Кое-как кончил Предисловие. Ездил с Душаном в Крыльцово. Застал в избушке на печи хозяина старика в агонии. Не мог заснуть перед обедом. Иду обедать. Саша — как будто мое настроение сообщилось и ей — оч[ень] хороша. Записать:
1) Расходишься с Богом не п[отому], ч[то] не делаешь, что нужно, а почти всегда п[отому], ч[то] делаешь то, ч[то] не нужно.
2) (и оч[ень] для меня важное.) Ах, если бы привыкнуть жить перед судом Бога — чувствовать Его всегда судящим меня, так же, как живешь перед судом людским, заботишься о нем. Ах, если бы только всякий час, всякую минуту жить перед Ним! Как[ое] бы счастье. И страшно сказать, но нынче до сих пор (6 часов) я испытал это счастье, умиленный восторг.