1852
Утро ходилъ къ Иляске и Хилковскому. Ездилъ съ собаками, убилъ 4 фаз[ановъ] и утку. Вечеромъ было очень грустно. Написалъ письмо Дьякову, кот[орое] тоже не пошлю.
1856
У К[онстантинова] и въ Правовед[еньи] не былъ. Утро писалъ scenarium немного, былъ въ Штабе. Отставка не раньше месяца, у Гончарова имелъ глупость обещать обедать завтра у Кушелева. На Гимнасти[ке], обедалъ дома, написалъ одно Явл[енiе] Ком[едiи] и В[алерiи], о кот[орой] думаю много, 11/2 листочка.
1857
Всталъ поздно, пошелъ ходить и за шубой, скучно. Опоздалъ къ Шиповымъ, тамъ M-me Ментъ. Мне было хорошо. Дома путаница. Въ театръ съ детьми. Они заснули. На балъ къ Бобринскимъ, танцовалъ съ Бобр[инской], съ Тютч[евой], съ Алсуфьевой, съ Ермол[овой], съ Алсуфьевой. Ничего. Б. — Часы потерялъ.
1860
Умер в мученьях мальчик 13 л[ет] от чахотки. За что? Единственное объяснение дает вера в возмездие будущей жизни. Ежели ее нет, то нет и справедливости, и не нужно справедливости, и потребность справедливости есть суеверие. —
1865
10, 11, 12. Пишу, здоровье хорошо, и не наблюдаю. Кончаю 3-ю часть. Многое уясняется хорошо. Убил в 1/2 часа 2-х зайцев.
1889
Я. П. Встал рано, убрал, рубил. Писал Фр[едерикса], вписал в Кр[ейцерову] Сон[ату]. Вечер[ом] дополнил письмо Зол[отареву]. Немного посветлее. Ложусь 12.
1890
Опять прошло 3 дня, нынче 12-е. — Нынче встал, как всегда, рано, здоровее прежних дней, ходил по глубокому снегу, радостно молился. Дома писал: сначала поправлял и пересматривал: очень медленно подвигаюсь, если подвигаюсь, но в голове ясно. Заснул до обеда. Статьи Воп[росов] Психол[огии]. Скверно льстит тщеславию. У нас Соф[ья] Ал[ексеевна] и Нат[аша], и чужая Кудрявцева, к[оторая] нынче простилась. —
Вчера 11. То же, что нынче. Так же гулял, молился и писал. Решил о церкви писать отдельно — в примечании. Утром заходил к Элпидифоровне. Она живет напряженно. Получил письма от Лескова, неприятно льстивое, и от Ге. — Вечером Раевский.
10-го. То же. Ходил навстречу Философов[ым]. Мало пишу. Чувствовал себя нехорошо.
9-го. То же. Таня принесла письма и от Гайдеб[урова] с ругательными статьями, к[оторые] подействовали на меня. Как я далек еще от того, чтобы радоваться, как сказано в Еванг[елии], когда бранят вас. Понимаю это вполне разумом, но, видно, еще прилеплен я к миру больше, чем к Богу. Помоги мне, Отец, отлепиться от мира и положиться на одного Тебя. Статья в Arena о «new basis for church life». Интересна как образец непонимания Христа.
Думал за это время:
1) Только благодаря понятию церкви, представлению о том, что известное понимание истины есть ее окончательное выражение, могло случиться то, что ряд грубых недоразумений (сын Божий = Бог, пища жизни = поеданию тела и т. п.) возведен в догматы замерзшие, в кот[орые] велят влезать людям нашего даже века. Что зла от этого и какое извращение ума и фарисейство — ужасно подумать.
2) Рост жизни (увеличение любви) производит дела любви. Только дела любви производят рост жизни.
3) О Vogué и его фразах о войне. Он, бедный, думает, что он глубокомысленен, и не догадывается о том, что даже тот закон эволюции и подбора, кот[орый] он приводит, исполнится только тогда, когда он, Vogué, и каждый из нас будет жить свойственно своей природе. Если бы всё существующее не исполняло свойственное ему по закону природы, то как же бы совершал[ся] этот закон природы. А человеку свойственно искать блага соответственно указаниям своего разума.
4) Нынче думал на молитве: И не простит вам Отец ваш небесн[ый], если каждый из вас не простит от сердца своего брату своему все прегрешения его. Это имеет тот смысл, что как же я хочу, чтобы мне простились, не имели для меня последствий, не мучали меня все прегрешения мои, если я и то не могу простить. Если в моем сердце, к[оторое] могло бы выпустить из себя следы, оставленные на нем делами других, и то застревают эти дела, как же им, моим грехам, не застревать во всем окружающем мире. Это один смысл, но другой смысл тот, что если бы я мог простить всем всё, то это самое мое состояние прощения, примирения со всем миром, стерло бы и все следы моих грехов в мире. Вспоминаю свои грехи: то, что не прощено мне в них: мое теперешнее богатое положение, мои отношения к жене, детям. Стоит мне простить всё всем — простить суждения неправильные обо мне, вызванные моим положением, простить жене, детям, стереть всё, отнестись к ним сначала с любовью, и мое отношение к ним меняется.
Познаете истину, и истина сделает вас свободными. Истина же есть любовь. —
Иду гулять и потом наверх. Теперь 8 часов. Сильная метель.
1896
Нынче 12 Н. 96. Я. П. Ничего не записал за это время. Писал стат[ью] об искусстве. Нынче немного изл[ожение] веры. Слабость мысли и грустно. Надо учиться быть довольным глупостью. Только бы уже не любить, но не нелюбить.
Это слава Богу есть.
1897
Нынче пришел Петр Осипов: «у нас стали продавать индульгенции». Владимирская, и велено через старосту выгнать народ в церковь. Лева нашел руду и находит очень естественным, что люди будут жить под землей с опасностью жизни, а он будет получать доход. 3-го дня от Тани была телеграмма, что задержалась. Очень жду ее. Самое важное то, что решил писать воззвание: некогда откладывать. Нынче поправил о науке. Сейчас вечер. Взял две версии воззвания и хочу заняться.
1900
Москва. (Утро.) Здоровье очень хорошо. Ничего не пишу, занимаюсь Конфуцiемъ, и очень хорошо. Черпаю духовную силу. Хочу записать какъ я понимаю теперь «Великое Ученiе» и «Ученiе середины».
За это время записано только след[ующее]. Некоторый экзаменъ выдержалъ порядочно.
1) Начинаю привыкать видеть смыслъ жизни въ служенiи, но лениво, очень лениво служу.
2) Поразило меня известiе, что кн[ягиня] Вяз[емская], квинтэссенцiя будто бы аристократiи: упряжки à la Daumon, и франц[узскiй] лепетъ, и на ея имя въ Тамбовск[oй] губернiи 19 кабаковъ, приносящихъ по 2 000 р[ублей]. И они говорятъ — не о чемъ писать, и описываютъ прелюбодеянiя.
3) Открой людямъ истину, какъ евангел[iе], котор[ая] должна спасти ихъ и избавить отъ зла, и кроме непрiятностей ничего не будетъ открывателю. Напиши пьесу, еще лучше похабный романъ, и тебя засыпятъ цветами, похвал[ами] и деньга[ми]. Правда кто то сказалъ, что большая интеллигентная толпа — дети. Они любятъ говорить про народъ, что они — дети, a дети именно они, богатые, правящ[iе] класы.
4) Сущность китайскаго ученiя такая:
Истинное (Великое) ученiе научаетъ людей высшему добру, обновленiю людей и пребыван[iю] въ этомъ состоянiи. Чтобы обладать высшимъ благомъ нужно 1) чтобы было благоустройство во всемъ народе; — для того, чтобы было благоустройство во всемъ народе, нужно 2) чтобы было благоустройство въ семье. Для того, чтобы было благоустройств[о] въ семье, нужно 3) чтобы было благоустройство въ самомъ себе. Для того, чтобы б[ыло] благоустройство въ самомъ себе, нужно 4) чтобы сердце б[ыло] исправлен[о]. («Ибо где будетъ сокровище ваше, тамъ будетъ и сердце ваше»). Для того, чтобы сердце б[ыло] исправлено, нужна 5) сознательность мысли. Для того, чтобы б[ыла] сознательность мысли, нужн[а] 6) высшая степень знанiя. Для того, ч[тобы] б[ыло] знанiе, 7) нужно изученiе самаго себя (какъ объясняетъ одинъ коментаторъ).
Все вещи имеютъ корень и его последствiя; все дела имеютъ конецъ и начало. Знать чтò самое важное, чтò должно быть первымъ и чтò последнимъ есть то, чему учитъ истинное ученiе.
<(Когда ясно определена главная цель, къ к[оторой] должно стремиться, можно, откинувъ другiя ничтожныя це[ли], достигнуть спокойствiя и постоянства. Достигнувъ спокойствiя и постоянства, можно ясно обдумать предметъ. Ясно обдумавъ предметъ, можно достигнуть цели).>
Усовершенствованiе человек[а] есть начало всего. Если корень въ пренебреженiи, то не можетъ быть хорош[о] то, чтò должно вырости изъ него.
<Чтобы обладать благомъ, человеку надо изучать законы неба (волю пославшаго его); чтобы обновляться, надо не переставая каждый день исправлять себя: признавать свои ошибки и стараться вновь не впадать въ нихъ; чтобы оставаться въ томъ, чтò онъ считаетъ благомъ, надо иметь искреннiя цельныя недвойственныя мысли. Птица знаетъ, где оставаться. Какже не будетъ знать этого человекъ?>
Ученiе середины.
Небо вложило въ человека свойственную ему природу. Следовать своей природе есть истинн[ый] путь человека (Я есмь жизнь, путь и истина). Указа[нiе] этого пути даетъ ученiе.
Путь следованiя своей природе таковъ, что всякое отступленiе лишаетъ жизни, и потому мудрый человекъ старается узнать путь прежде, чемъ онъ видитъ вещи, и боится сбиться съ пути прежде, чемъ слышитъ о нихъ, п[отому] ч[то] нетъ ничего важнее того, какъ то, чтò невидимо, и то, чтò незаметно. Только когда человекъ не находится подъ влiянiемъ страстей и впечатленiй онъ можетъ познавать самаго себя. Въ то время, какъ человекъ находится вне влiянiй удовольствiя, досады, горя, радости онъ находится въ состоянiи равновесiя и въ этомъ состоянiи можетъ познать самаго себя (свою природу и свой путь). Когда же чувства эти возбуждены въ немъ после того, какъ онъ позналъ самаго себя, то чувства эти проявляются въ должныхъ пределахъ и наступаетъ состоянiе согласiя.
Внутреннее равновесiе есть тотъ корень, изъ котораго вытекаютъ все добрыя человеческiя деянiя; согласiе же есть всемiрный законъ всехъ человечески[хъ] деянiй.
Только бы состоянiя равновесiя и согласiя существовали въ людяхъ — и счастливый порядокъ царствовалъ бы въ мiре, и все существа процветали бы.
И потому мудрый человекъ внимателенъ къ себе тогда, когда онъ одинъ, и всегда держится равновесiя и согласiя. И хотя его не знаетъ мiръ и не уважаетъ, онъ не жалеетъ о томъ.
То, чтò онъ делаетъ, совершается тайно, но достигаетъ самы[хъ] далекихъ пределовъ. Поступки его просты въ отношенiяхъ съ людьм[и], но въ последствiяхъ своихъ они неизмеримы.
Знать же, какъ достигнуть этого совершенства, человекъ всегда можетъ. Вытесывающiй топорище имеетъ всегда образецъ передъ собою. Тоже и съ совершенствованi[емъ]: образецъ совершенства человекъ находитъ всегда въ себе и себя же творитъ по этому образц[у]. (Вы — боги, сыны божьи.) Если человекъ на основанi[и] своей природы понимаетъ, что не должно делать другому того, чего не хочешь, чтобы тебе делали, тотъ близокъ къ истине. Добродетельный человекъ исправляетъ себя и ничего не требуетъ отъ другихъ, такъ что для него не можетъ быть ничего непрiятнаго. Онъ не ропщетъ на людей и не осуждаетъ Небо.
И потому доброд[етельный] челов[екъ] спокоенъ, тихъ, ожидая предписанi[й] Неба; тогда какъ низкiй человекъ, ходя ложными путями, всегда тревоженъ, ожидая счастливыхъ случайностей.
Человекъ, чтобы быть добродет[ельнымъ], долженъ поступать такъ же, какъ поступаетъ стрелокъ изъ лука; если онъ промахывается, то ищетъ причину неудачи не въ цели, а въ себе. Человекъ совершенствующiйся подобенъ путнику, который долженъ всегда сначала прой[ти] близкое разстоянiе и восходъ на гору долженъ начинать съ низа.
Небо действуетъ искренно, сознательно. Человекъ долженъ стремиться къ достиженiю сознательности. Тотъ, кто обладаетъ сознательностью, тотъ безъ усил[iя] знаетъ, чтò справедливо, и, понимая все безъ усил[iя] мысли, легко вступаетъ на путь истины. Тотъ, кто достигъ сознательност[и] избираетъ то, чтò хорошо и тверд[о] держится того, чтò избралъ.
Для достиженiя же сознательности нужно изученiе того, чтò добро, внимательное изследованiе этого, размышленiе о немъ, ясное различенiе и серьезное исполненiе его. Пусть человекъ делаетъ это, и если бы онъ и былъ глупъ, онъ станетъ уменъ, и если бы онъ былъ слабъ, онъ сделает[ся] силенъ.
Если у человека есть разумъ, вытекающ[iй] изъ сознательности, это должно приписать природе; если же у него есть сознательность, происшедшая отъ разума, то это должно быть приписано ученiю. Будь сознательность и будетъ разумъ, будь разумъ и будетъ сознательность.
Только тотъ, кто достигъ высшей сознательност[и] можетъ дать полное развитi[е] своей природе. А какъ скоро онъ можетъ дать полное развитiе своей природе, онъ можетъ дать полное развитiе и природе другихъ людей, природе животныхъ, природе всего существующаго. Когда онъ достигъ этого, онъ делается помощникомъ Неба.
Близокъ къ этому тотъ, кто развиваетъ въ себе ростки добр[а]. Посредствомъ ихъ онъ можетъ достигнуть сознательности. Сознательность въ немъ, делаясь видим[ой], становится явной, становя[сь] явной, становится блестящ[ей], становясь блестящей— влiяетъ на другихъ. Такъ что только тотъ, кто обладаетъ сознательностью, можетъ обновлять людей.
Тотъ, кто обладаетъ сознательностью, не только восполняетъ себя, но и другихъ людей. Себя онъ восполняетъ добродетелью, другихъ онъ восполняетъ знанiемъ. Добродетель и знанiе суть свойства природы челов[ека]. И такимъ образомъ совершается соединенiе внешн[яго] и внутренняго.
Отъ этаго сознательности свойственна безконечн[ость]. Сообщаясь другимъ, она не прекращается, не прекращаясь, она достигаетъ самыхъ дальнихъ пределовъ. Достигая же дальнихъ пределовъ, она становится безконечн[ою] и истинно существующею. Такъ что и тотъ, кто обладаетъ ею, становится безконечнымъ и истинно существующимъ.
Будучи такова по своей природе сознательность, безъ высказыванiя себя, становится явною, безъ движенiя производитъ перемены и безъ усилiя достигаетъ своихъ целей.
Путь неба и земли можетъ быть выраженъ въ одномъ изреченiи: въ нихъ нетъ двойственности, и потому они производятъ вещи непостижимымъ образомъ.
Пускай невежественный человекъ судитъ о вещахъ, не зная ихъ, пускай гордый человекъ приписываетъ себе власть решать вопросы своимъ сужденiемъ, пускай человекъ, живущiй въ современности, возвращается къ тому, чтò исповедовалось въ прошедшiе века, — все поступающiе такъ теряютъ жизнь.
Добродетельный же человекъ, не упуская никакихъ мельчайшихъ и незаметнейшихъ проявленiй своей природы, старается довести ее во всехъ направленiяхъ до высшаго совершенства. Онъ дорожитъ своимъ старымъ знанiемъ и постоянно прiобретаетъ новое.
Тогда какъ низкiй человекъ, все более и более уходя въ погибель, старается прiобрест[и] какъ можно больше известности, добродетельный человекъ предпочитаетъ скрывать свою добродетель по мере того, какъ она становится все более и более известн[ой]. Забота добродет[ельнаго] человека одна: разсматривать свое сердце, чтобы тамъ не б[ыло] ничего дурнаго.
То, въ чемъ никто не можетъ сравнит[ься] съ добродет[ельнымъ] человекомъ, есть то, чего другiе люди не могутъ видеть. Действiя неба не имеютъ ни света, ни звука, ни запаха. Таковы же и действiя доброд[етельнаго] человека.