Предыдущее:
Говорят, что люди, у которых нет собак, вынуждены сами наклоняться за упавшей едой. Мы, собаководы, не знаем о такой проблеме. Всегда, когда на кухне кто-нибудь есть, собака заступает на боевое дежурство. И далеко не всегда упавший со стола кусок пищи долетает до пола.
И не думай, дорогой мой читатель, что мы какие-то неряхи и постоянно роняем на пол еду. Просто у нас двое детей, которые не только не всегда едят аккуратно, но иногда и вполне себе целенаправленно подкармливают своих четверолапых друзей.
А ещё, когда у меня спрашивают какой Куба породы, я в каждом втором случае отвечаю – Голодающая поволжская. И вот почему.
Как-то раз, когда Куба ещё была щеней, она умудрилась стащить с кухонного стола недальновидно оставленное там ведёрко с майонезом. Майонез был куплен всего один день назад, поэтому в ведёрке его находилось примерно до девятисот грамм. Ключевое слово – находилось. Куба выжрала целиком весь майонез и вылизала ведро начисто. Это было сделано так быстро, что на ум сперва пришла мысль о мгновенном испарении майонеза. Куба же с видом абсолютного счастья бегала по квартире. Счастье, однако, длилось недолго. И всего минут через двадцать собака стала непрерывно блевать, оставляя по квартире то тут, то там небольшие кучки непереваренного майонеза.
Видно было, что несчастной собачонке плохо. Но наука не пошла ей на ум. Как, впрочем, и нам. Поскольку недели через две ситуация повторилась в точности.
Шло время. Приходил драгоценный опыт. Мы убирали всё, что могла бы съесть собака, подальше. Но опыт получали не только мы. Его получала и Куба. Она (как ей нравится думать) становилась хитрее и изворотливее. И длиннее. Физически.
Как-то раз мама нажарила на утро нагетсов. Нагетсы были горячие, поэтому с вечера их оставили в тарелке. Тарелка стояла на мультиварке. Мультиварка стояла на дальнем краю стола. А стол стоял у стены в углу.
В ту ночь я проснулся от странных звуков на кухне. Я встал и тихонько пробрался на кухню. Жуткая картина, мгновенно бросившая меня в холодный пот, предстала перед моими глазами: в темноте длинный чёрный и очень жирный червь не менее полутораметровой длины, опираясь хвостом на пол, аппетитно чавкая, уплетал наш завтрак. Особенно мне запомнилась длиннющая шея червя, плавно переходящая в брюхо. Я резко включил свет. Червь мгновенно обернулся виноватой собакой. Она так увлеклась своим занятием, что даже не заметила, как я подошёл.
Другой случай связан с запеканкой, которую приготовили в стеклянной прямоугольной форме. Отличная, доложу я вам, была форма. Из толстого стекла. Которое, впрочем, не выдержало падения с плиты на кафель. А уж какая была вкусная запеканка, остаётся только догадываться. Куба не оставила от неё на полу даже следов. А вот следы крови с порезанного об осколки языка вполне себе остались. Благо, форма разбилась на крупные куски, иначе собака могла наглотаться битого стекла.
Как форма с запеканкой, надёжно стоящая на плите, оказалась на полу – остаётся загадкой. Не иначе, домовой помог.
Вообще, посуды Куба набила немало. Дотягиваясь носом до еды, которая от неё же стоит на столах подальше, собака регулярно смахивает со стола всякую мелочь. Одних только кружек – три штуки за последние два месяца.
На улице Куба нет-нет, да и схватит какую-нибудь ароматную шкурку. Но после моего решительного «Фу!» сразу же бросает. Её виноватый взгляд как бы говорит: «Прости, Петька, не сдержался».
Зато, благодаря этому своему качеству, дома Куба является настоящим, как я её называю, санитаром подземелья. Всё, что не доедают, или роняют на пол дети, никогда не пропадает. И в этом моменте в выигрыше оказываются все.
А ещё Кубу иногда подкармливает Шура. Но об этом – в следующий раз.